– Честно сказать, как раз про них и подумал, – кивнул Сесилио. – Ну что ж… А вот как на овальном блюде в прошлом году было – помните? У рукоятей-то?
– Вот! – оживился Бенвенуто. – Точно! Такие в самый раз! Тогда будет уже не просто хорошо, а совсем отлично. Сделаешь?
– Какой разговор… Нынче же.
– Сверх меры не торопись, – предостерег Бенвенуто. – Поразмысли как следует. Лучше дольше подумать, чем потом переделывать.
Он сел за свой стол, некоторое время сидел, глядя в окно, где курчавилась зелень и щебетали птицы. Вздохнув, перебрал недоделки. Небольшая шкатулка для герцогини… Почти готова, осталось вмонтировать в крышку золотой медальон. С медальоном он долго возился. Но в конце концов портрет славно получился, останется довольна… во всяком случае, можно на это надеяться. Две парные вазочки… эти простенькие, вязь на подножиях да волнистые завитки по верхнему краю снаружи. Может, еще и не глянутся… ее светлость дамочка капризная.
Он с самого начала искал в ней союзницу. С герцогом трудно иметь дело. Герцог просчитывает на десять шагов вперед, до мелочей помнит, сколько на что потрачено, сколько чего понадобится в ближайшее время. Конечно, правитель большого города и должен быть таким расчетливым, иначе в скором времени его городом будет править другой… но не до такой же степени, чтобы годами клянчить у него возможность окончить наконец им же заказанного Персея!..
Первые месяцы он редко бывал во дворце, только если герцог сам вызывал. Он никак не мог устроиться с мастерской. То не получалось выкупить дом… Когда наконец сладилось, начались бесконечные спотычки на обустройстве. Время шло, он злился, совсем уж было собирался потребовать увольнения… тут что-нибудь сдвигалось с мертвой точки – он преисполнялся новых надежд.
Время от времени являлись от Козимо: герцог хочет его видеть. Бенвенуто подхватывался: может, решил иначе поставить дело?.. стыдно ему стало, что все так бестолково складывается?
Но всякий раз оказывались пустяки. То нужно помочь советом его мастерам (не прошло и года, как Бенвенуто, сам того не желая, сделался среди них старшим, а они оказались почти на положении его подмастерьев). То сам спрашивает совета, стоит ли тратиться на предлагаемый перекупщиком браслетик. То еще какая чепуха.
О деле не заговаривал. Бенвенуто тоже помалкивал: все сказано, все подписано… а досаждать правителю однообразными требованиями – это, он знал, не только бесполезно, но и опасно.
В общем, герцог был ему немил, лишний раз видеть его Бенвенуто не хотел: кой толк? – только расстраиваться, а потому и во дворце бывал раз в год по обещанию.
Но все же захаживал и как-то раз столкнулся на лестнице с мессиром Сфорца.
– О! – сказал мессир Сфорца. – Бенвенуто! Его светлость утром говорил о вас много хорошего! Так хвалит, так хвалит! Я просто завидую, честное слово. И еще герцогиня. Вы же, я слышал, умеете оправлять камни?
– Говорят… – досадливо усмехнулся Бенвенуто.
Мессир Сфорца посмотрел на него с подозрением.
– Герцог обедает. Посидите, я вас скоро позову, – сказал он, скрываясь в столовой.
Через несколько минут дворецкий церемонно пригласил его войти.
Герцог вольготно сидел в большом кресле и с улыбкой смотрел на него.
– Ваша светлость! – сказал Бенвенуто с поклоном и повторил, поворачиваясь к герцогине, сидевшей с другой стороны большого стола: – Ваша высокая светлость!..
– Бенвенуто! – ответила она, лучась нежной улыбкой. – Как хорошо, что вы заглянули! Подойдите!
Бенвенуто остановился в четырех шагах. Он испытывал инстинктивную опаску: в ту пору герцогине Элеоноре не исполнилось и двадцати трех, она была чудо как хороша собой, а вдобавок от нее веяло той непоколебимой уверенностью, что свойственна только любимым женам великих герцогов.
– Я весь внимание, ваша светлость…
– У меня есть алмазик, – сказала она заговорщицки: словно между ними должны были установиться особенные отношения, в какие она готова вступить с ним, но совершенно не намерена вступать с другими. – Небольшой, но чистый. Герцог купил его мне за триста золотых. Можете вправить его в колечко?
– Конечно, ваша светлость! Только прикажите. Позвольте взглянуть?
Герцогиня велела принести такую-то и такую-то шкатулку оттуда-то и оттуда-то.
Служанка не сразу поняла, что от нее требуется; процесс затянулся.
– Дорогая, разумеется, ты делаешь верный выбор, – сказал между тем герцог. – Говорят, что прежде в этом искусстве Бенвенуто не было равных. Но ведь теперь он его бросил! Он занялся совсем другими вещами. Разве ты забыла, что он обещал нам Персея? Какую модель он представил! Я был в восхищении!.. Бенвенуто хочет доказать, что и на новом поприще он окажется лучше других.
– Да, да! – рассеянно кивнула герцогиня. – Замечательная модель…
– Но это колечко! – продолжил герцог. – Мне кажется, сделать такое колечко, как вам хочется, теперь станет для него слишком тяжелым трудом. Он ведь отвык от этаких безделиц, он занят большими делами!.. Лучше не утруждайте его, дорогая, ныне ваше колечко обернется для него чрезмерными сложностями.
– Ваша светлость! – сказал Бенвенуто как можно более любезно, хотя ни речи герцога, ни тон, который он для них выбрал, ему совершенно не нравились. – Спасибо за вашу искреннюю заботу. Но все же позвольте мне сослужить эту небольшую службу государыне герцогине… Вы разрешаете?
– Ради бога, – пожав плечами, ответил герцог. – Я просто хотел как лучше.
Служанка принесла камень. Это был небольшой алмаз-острец. Сощурившись, Бенвенуто внимательно рассмотрел. Он стоил не больше сотни. Во всяком случае, сам он больше бы не заплатил.
– Позволите начать?
– Ну конечно!
Она капризным жестом протянула ему руку, строго определив: – На безымянный!.. – и еще раз улыбнулась, теперь уж совсем ослепительно:
– Не затягивайте, Бенвенуто, я с нетерпением жду!
Как он ни спешил, но на работу ушло несколько дней. Само колечко он образовал связью четырех детских фигурок и четырех ангельских машкерок между ними. С закрепкой повозился, зато вокруг крапанов, сжавших бриллиант, удачно разместились кое-какие плоды вперемешку с финифтяными связочками. Блесна под алмазом тоже неплохо вышла.
– Да неужели готово? – удивилась герцогиня, когда он, опустившись на одно колено, протянул ей кольцо.
– Не судите слишком строго…
– Пресвятая Дева Мария! – воскликнула она, осторожно надевая кольцо на палец и жадно рассматривая. – Бенвенуто! Да вы кудесник!.. Господи, мне будет неловко носить это чудо самой! Я пошлю его в подарок королю Филиппу! Он будет счастлив!..
Потом она много еще о чем просила – и всякий раз так ласково и нежно окатывала его искрящимся взглядом своих необыкновенных, цвета лесного ореха глаз.
Денег, правда, он от нее никаких не видел – но это и понятно, ведь всегда за все платил герцог.
Однако