Герцог рассмеялся.
– Далее наша даровитая школа смотрит на лицо Геркулеса – и снова не может сдержать изумления. С первого взгляда она безошибочно узнает в нем страшную харю быкольва. Однако затем закрадывается смутное подозрение, что ваятель все же пытался изобразить человеческую физиономию, но не смог достичь цели, потому что не обладал необходимым для этого умением!..
Козимо снова хохотнул.
– Глаза с этого страшного лика косят совсем не на то, чем заняты руки! Голова к шее и шея к корпусу прилажены так неуклюже, а все в целом столь напряжено и вывернуто, что трудно даже вообразить, как можно было бы добиться большей корявости!
Заново наливаясь кровью, Бандинелли потряс кулаками, издав что-то среднее между хрипом и стоном.
– Плечища его – будто две луки вьючного седла! Грудные мышцы лепились с мешка, набитого дынями!.. Образцом спины тоже был мешок – но другой, натырканный десятком переспелых кабачков!.. И самая нестерпимая ошибка дюжинных пошляков из безруких мастеровых: фигура заваливается вперед больше чем на треть локтя! Всякий наблюдатель испытывает желание отбежать подальше, ибо уверен, что в следующее мгновение она неминуемо рухнет!
– Ты все врешь! – прохрипел Бандинелли, тряся над головой кулаками.
– Руки висят мертво, как у покойника… должно быть, ваятель ни разу в жизни не видел живого человека. Что касается ног, то, во-первых, непонятно, как они прилажены к туловищу: всякий замрет в недоумении. Затем он задастся вопросом, на которую ногу Геркулес опирается, а которую при этом держит на весу…
– Да… – протянул герцог.
– Но мало того: правая нога Геркулеса и левая нога Какуса пользуются одной, общей для обеих икрой! Поэтому если кому-нибудь из них придет в голову чуточку отстраниться – не приведи господи, конечно! – как тут же оба останутся без вырванных с корнем мышц! Ну а уж о том, что одна ступня победительного великана ушла в землю, а на другой он так припрыгивает, словно стоит на угольях, и вовсе не стоит говорить…
* * *
На пространстве некогда плодоносного огорода который год высились оплывшие кучи извести, штабеля бревен, неряшливые груды досок, горы строительного мусора.
Грязь, неряшество, разор, угольные пятна давних кострищ.
А рабочих не видно.
Да и откуда им взяться?
Вся Флоренция от мала до велика трудится на Стройке. Всякий, кто способен отличить песок от булыжника, возится у стен титанического храма. По завершении работ собор обретет наконец задуманное некогда совершенство.
Герцог Козимо поставил целью завершить трехсотлетнее строительство. Он желает войти в историю. Судя по тому, с каким остервенением копошится там и стар и млад, не исключено, что и войдет…
По скульптурной части правая рука герцога – Баччо Бандинелло.
Ладно, Бенвенуто совершенно не против. Пусть Баччо заправляет. Пусть Баччо всем на свете командует.
Но Бандинелло там или не Бандинелло, а в результате общей занятости мастерскую Бенвенуто строить некому. И не из чего.
Кое-как возвели утлую сараюху… когда?.. да уж лет пять назад… Восточную стену бросили не закончив: Бенвенуто взбесился, отменил прежние приказы, велел строить по-настоящему, из кирпича… и что? Приказать-то он приказал, да если бы от его приказов кирпич сам собой на свет появлялся… или каменщики сбегались, будто куры за кормом.
Если ему правдами или неправдами удается найти себе кое-каких работников, слух об этом неминуемо достигает ушей Бандинелло. Что поделать, Флоренция маленький город…
Бандинелло тотчас же встревает. Наушничает: ваша светлость, у нас такая сложная обстановка!.. на вес золота каждый, кто видел лопату хотя бы издали!.. А между тем Бенвенуто снова хочет отвлечь землекопов и плотников на свои мелкие нужды! Он ставит палки в колеса вашей Стройке! Если работники уйдут к нему, кто будет трудиться на завершении великого храма? А если мы его не достроим, как он понесет через века ваше, ваша светлость, немеркнущее имя?.. Если этот Бенвенуто такой уж гениальный скульптор, как сам о себе толкует, – хотя мы-то знаем, что он всего лишь золотых дел мастер! – так зачем ему плотники и каменщики? – пусть слепит своего Персея собственными руками!.. Божественный Микеланджело, трудясь над великим Давидом, не чурался черной работы: тук да тук зубильцем, тук да тук, все своими руками!.. Почему бы и Бенвенуто не взяться за дело?.. Ах, Бенвенуто так не хочет? Ах, Бенвенуто так не может? Вот и видно, что он только языком чесать умеет!..
В какой-то момент, набравшись духу, Бенвенуто пришел к великому герцогу Козимо с жалобой на ту ужасную докуку, что чинит ему Баччо Бандинелло.
Для начала герцог осведомился, о чем именно Бенвенуто хочет поговорить… нехотя, через силу согласился выслушать.
Бенвенуто с самого начала слишком горячо взялся за дело.
– Этот бездарь Бандинелло! – говорил он герцогу. – Ваша светлость! Согласитесь, вернее было бы звать его не Баччо Бандинелло, а Буаччо Бандинелло! То есть Бычище Бандинелло, Бандинелло-вол, Скотина Бандинелло! – потому что скотского в его натуре и впрямь куда больше человеческого!..
Козимо смотрел все холоднее.
– Ваша светлость, – плачуще воскликнул Бенвенуто. – Вот вы своим указом назначили Бандинелло главным по скульптурной части Стройки! Почему его?!
Герцог взглянул на него с ледяным интересом.
– Я понимаю тайный смысл твоего вопроса, дорогой Бенвенуто… Если бы ты не страшился окончательно прояснить дело, то поставил бы его чуть иначе: почему его, а не тебя? Ведь так? Молчишь… Тогда я скажу! Да, у меня был выбор. При моем дворе работают два больших художника. Один – ваятель по фамилии Бандинелли, которого ты, дорогой Бенвенуто, почему-то называешь исключительно Бандинелло… Ну да не мне учить тебя ворочать языком. Бандинелли не просто известный скульптор – он знаменитый! Когда-то папа Лев призвал его в Рим!.. Он реставрировал «Лаокоона»! Его резцу принадлежат надгробия как самого папы Льва, так и следующего – Климента!.. Когда Микеланджело покидал нас, он благословил Бандинелли стать главным скульптором Флоренции! Уже для нашего собора он создал изумительную серию «Пророков»! Я ничего не напутал?
– Никоим образом, ваша светлость, – хмуро поклонился Бенвенуто.
– Второй – ты сам, столь же знаменитый золотых дел мастер. Твое имя гремит по всей Италии. Ты снискал величайшие похвалы при дворе короля Франциска. Верно?
– Верно, – вздохнул Бенвенуто.
– Теперь проведем сравнение двух знаменитых искусников. Как ведет себя ваятель Бандинелли? Он ведет себя именно как ваятель – знай себе ваяет!.. А второй, золотых дел мастер, вместо того чтобы, как ему и положено, заниматься золотом, бриллиантами, удивлять всех своим волшебным мастерством, возомнил себя скульптором… Не перебивай!.. При этом все мы, преотлично зная его золотые работы, не видели