– Бенвенуто, что ты плетешь? – удивилась она. – Можешь выражаться яснее?
– Могу, – обреченно согласился Бенвенуто. – Я думал, он ваш, жемчуг-то. Мне хотелось его похвалить. Я и похвалил… Но если он не ваш, а вы только собираетесь купить, тогда мой долг отговорить вас.
– Почему?
– Это плохой жемчуг. Он полон разного рода недостатков. Я никак не могу советовать его покупать…
– Что за глупость, Бенвенуто! – возмутилась ее светлость. – Торговец отдает мне всю нитку за шесть тысяч! Представляешь? Всего шесть тысяч скудо! По-моему, это просто даром! Если бы у нее не было недостатков, она стоила бы не меньше двенадцати!
– Ваша светлость! – плачуще вскрикнул Бенвенуто. – Да что же вы такое говорите?! Если бы даже эта нить была самой бесконечной добротности, если бы она была единственной в мире нитью крупного жемчуга, и то бы я никому не посоветовал подниматься даже до трех тысяч скудо!.. Ваша светлость, жемчуга – это совсем не драгоценные камни! Жемчуга, ваша светлость, – это просто рыбья кость. С течением времени жемчуга стареют и теряют цену!.. Алмазы, рубины, изумруды и сапфиры – вот драгоценные камни. Эти не портятся. С годами их цена только растет. Их-то и надобно покупать!.. Но не жемчуга, ваша светлость, никак не жемчуга!
– Бенвенуто! – холодно сказала герцогиня. – Я вижу, герцог прав, когда говорит, что ты слишком увлекся скульптурой.
– Слишком увлекся?..
– Настолько увлекся, что перестал что-либо понимать в ювелирном деле!
– Герцог говорит?.. Но…
– Да, герцог говорит!
– Но, ваша светлость!..
– Да и почему бы ему так не говорить? Кто оценивал тот алмаз-острец, что подарил мне его светлость?.. Из которого ты, Бенвенуто, теперь делаешь подвеску?.. Разве не ты?.. Кто сказал, что он стоит восемнадцать тысяч, когда на самом деле двадцать пять?!
Он немотствовал, мучительно щурясь; она смотрела испепеляющим взглядом.
– В общем так, Бенвенуто! – сухо сказала герцогиня. – Я хочу эти жемчуга! А потому прошу, чтобы ты снес их герцогу! И расхвалил! И даже если бы тебе пришлось сказать чуточку неправды, скажи ее, чтобы оказать мне услугу! Ты меня понял, Бенвенуто?
– Я понял вас, ваша высочайшая светлость…
– Если устроишь сделку, получишь двести скудо, – чуть более мягко сказала она.
– О нет! – вскрикнул он. – Ваша светлость, бог с вами! Я не возьму ни кватрино! Ваша благосклонность мне дороже! Я и так все для вас сделаю, обещаю!
– Смотри же!
Герцогиня со стуком бросила низку на стол, резко повернулась и вышла, негодующе шелестя платьем.
Бенвенуто сел.
– Да-а-а… – тихо протянул Джанпаголо.
– Да уж, – кивнул брат его Доменико.
– Тихо вы там! – с досадой сказал Бенвенуто. – Раздакались! Займитесь делом!..
* * *
Голоса в соседней комнате стихли, затем возвысились, дверь приотворилась, Козимо шагнул в проем, полуобернувшись и договаривая:
– И не тяни с этим, не тяни!
– Как можно, ваша светлость, как можно, – повторял мессир Джиротти. – Немедленно, немедленно!
Клоня от усердия плешивую голову, он быстро шагал к дверям. Герцог же, глядя ему в спину, поднимал правую руку и морщился с тем выражением, какое бывает, когда человек забыл напоследок сказать нечто важное и хочет добавить… но так ничего и не сказал, а повернулся к Бенвенуто и рассеянно бросил:
– Ну хорошо…
– Ваша светлость, – с поклоном сказал Бенвенуто, имея полное право воспринять сказанное обращенным именно к нему – даже вопреки тому, что герцог явно намеревался тоже покинуть скарбницу и уже сделал начальное движение к выходу. – Не хочу вас задерживать, но…
Козимо перевел взгляд на него, недовольно поднимая брови.
– Взгляните, ваша светлость! – поторопился Бенвенуто. – Редкостная вещь! Не думаю, что когда-нибудь прежде было подобрано столько крупных жемчужин, чтобы они имели такой вид в одной нити! Она поистине достойна вашей высокой светлости! Купите их, государь! Они просто изумительны! Наверняка скоро уйдут, а другого такого случая не будет!
– Что? – удивился Козимо. – Покажи-ка! – И, бросив лишь взгляд на протянутую Бенвенуто горсть молочного сияния, отмахнулся: – Да ну! Господь с тобой, Бенвенуто. Я не буду их покупать.
– Почему?! – в свою очередь удивился Бенвенуто – однако в его удивлении, при всей его искренности, была еще и опаска за герцога, который по недомыслию мог упустить столь необыкновенную возможность.
– Да потому что я не хочу покупать эти жемчуга. Это жемчуга совсем не такой добротности, как ты говоришь.
– Простите меня, государь! – воскликнул Бенвенуто.
Выйдя из скарбницы, торопыга-секретарь не затворил за собой как следует дверь. Краем глаза Бенвенуто видел в проеме розовый отблеск на сияющем паркете. Ее светлость нынче была в красном платье. Не показываясь на глаза, она стояла за порогом справа и хоть отражалась туманно, но, конечно же, все отчетливо слышала.
Это обстоятельство придало ему отчаяния.
– Может быть, вы опять сочтете, что я ничего не понимаю ни в драгоценностях, ни в искусстве! Но, ваша светлость, честное слово, эти жемчуга своей бесконечной красотой превосходят все, что когда-нибудь было нанизано на нить! Взгляните, как они сияют! Какой ровный свет! Ни одной щербинки! Ни единого пятнышка! Это очень, очень ценный жемчуг! Простите меня, ваша светлость, но вы совершите большую оплошность, если не обратите на них внимания! Огромную, непростительную, может быть – даже трагическую оплошность!
Герцог смотрел на него уже не со скрытым раздражением, а с любопытством. Заинтригованные братья Поджини немо следили за происходящим.
– О мой Бенвенуто, – с благосклонной усмешкой сказал герцог. – Не брани меня так страшно! Errare humanum est!.. 5 Я знаю, что ты отлично во всем этом разбираешься. И если бы эти жемчуга обладали столь редкими достоинствами, которые ты им приписываешь, мне не составило бы труда купить их. Во-первых, я бы угодил герцогине, которая мне их уже показывала…
Бенвенуто окаменел. Уже показывала!..
– Во-вторых, – продолжал герцог, не сделав попытки прочесть мысли собеседника по выражению его лица, – я и сам был бы не прочь ими обладать. Тем более что когда-нибудь это может порадовать моих детей. Но ты же сам объяснял, что жемчуг – это рыбья кость. Не помнишь? И что с годами он сильно теряет в цене…
Бенвенуто бросил взгляд за дверь. Рефлекс пропал.
– Это ведь на самом деле так, Бенвенуто? Жемчуг не алмаз, не изумруд. Да что я тебе объясняю!.. И ты всегда был честен со мной. Так вот и сейчас скажи правду. Это герцогиня подговорила тебя сунуться ко мне с этой ниткой?
Герцог говорил с таким участием, что Бенвенуто едва не всхлипнул.
– Государь мой! – сказал он влажным голосом. – Вы так добры ко мне!.. Простите меня!.. Если я скажу вашей высокой светлости правду, герцогиня станет