В книге Торссона «Северная заря. История пробуждения германского духа» можно отыскать вполне очевидные следы вероучений фёлькиш – недаром самого автора и его ближайших соратников по «Трот» иногда обвиняют в расизме, – но одновременно в ней достаточно «универсалистских» рассуждений, больше подходящих для синкретического язычества, чем для национальной/этнической традиции: так, «родными» Торссон признавал всех индоевропейских богов. Такая широкая религиозная установка привлекала в движение «Трот» тех, кого манил «северный дух», но кто не подходил для «Альянса асатру» по чистоте крови, а в «Народное собрание» не хотел вступать из-за многочисленных слухов о связях руководства собрания с правыми экстремистами.
В 1993 году появилось европейское отделение «Трот», учрежденное соратницей Торссона, известной язычницей Фрейей Асвинн (голландкой Элизабет Хойджшур), которая с юных лет увлекалась оккультизмом и разнообразными эзотерическими учениями. Она успела побывать викканкой и одинисткой, пыталась разработать и внедрить «феминистическую» версию северного язычества, и во многом именно ей принадлежит заслуга популяризации асатру в мире. В 1990 году она опубликовала книгу «Листья Иггдрасиля», которая стала бестселлером и раскрыла читателям немало «языческих женских тайн». А еще Фрейя Асвинн – тот человек, чьими стараниями в современной культуре утвердилось расхожее представление о «богах-шаманах», которым будто бы поклонялись древние германцы и прочие народы.
Казалось бы, шаманизм не имеет ничего общего с европейской мифологической и новоязыческой традицией. Однако контркультурные эксперименты 1960-х годов и более позднего времени, направленные на различные техники «расширения сознания», привлекли к шаманизму внимание практиков современного язычества. Кроме того, немалую роль во внедрении шаманизма в новое язычество сыграл дон Хуан, якобы индейский шаман из индейского племени яки – персонаж нескольких «просветительских» и «метафорических» книг культового американского писателя-эзотерика Карлоса Кастанеды. Так или иначе, к 1980-м годам почва для скрещивания шаманизма с язычеством была подготовлена.
В 1980 году увидела свет книга американского исследователя Майкла Харнера «Путь шамана: наставление в могуществе и исцелении». Эта книга, посвященная шаманам Южной Америки, приобрела широкую известность в американских языческих кругах благодаря тому, что Харнер не просто делился полевыми этнографическими наблюдениями, а выдвигал теорию шаманизма, близкую по своим посылкам к «индоевропейским» и «общегерманским» воззрениям новых язычников. Теория ядерного, или базового, шаманизма (core shamanism) утверждала, что ключевые – ядерные – элементы шаманической практики встречаются в культурах всех народов мира: в качестве примеров он приводил не только сибирские и австралийские мифологические сюжеты, но и европейские фольклорные истории о призывании духов-фамильяров (самый знаменитый среди последних, конечно же, Мефистофель, призванный Фаустом).
Эта теория Харнера во многом определила развитие современного шаманизма (о котором мы поговорим в одной из дальнейших глав книги), а американские и европейские язычники, которым хотелось как-то разнообразить свой привычный фольклорно-мифологический материал, принялись примерять теоретические выкладки «ядерного шаманизма» к собственным традициям – тем паче некоторые из них едва ли не подталкивали к такому шагу.
В «Саге об Инглингах», составляющей вступительную часть «Круга земного» Снорри Стурлусона, говорится, что Один владел магией: он «мог сделать так, что в бою его недруги становились слепыми или глухими или наполнялись ужасом, а их оружие ранило не больше, чем хворостинки» [6]. Еще в том же тексте сказано, что богиня Фрейя «научила асов колдовать». Это ремесло на древнеисландском языке называлось «сейд» (seiðr); с распространением новоязыческих вероучений, усвоивших в том числе представления движения нью-эйдж об «энергии», сейд начали воспринимать как особую силу, доступную древним богам и прорицателям. Шаманская теория Харнера очень удачно наложилась на такое суждение, и в сейд стали видеть – как раз стараниями Фрейи Асвинн и другой популярной писательницы Дианы Паксон, которые активно распространяли это мнение, – шаманическую силу германо-скандинавских божеств.
В первую очередь обладание сейд – силой и «ремеслом» – приписывается богиням: мол, это женская сила, более того, сила божеств плодородия (ванов), которой Фрейя, вынужденно переселившись к асам, поделилась с прочими богами. Мужчинам эта сила тоже доступна, но она все равно остается преимущественно женской, и того мужчину, который к ней прибегает, могут посчитать «обабившимся». В доказательство того, что в древнем обществе думали именно так, обычно ссылаются на следующий отрывок из эддической песни «Перебранка Локи».
Один, пытаясь утихомирить своего побратима, бога коварства Локи, который осыпал бранью всех на пиру, говорит:
Пусть в распрях не раз,
кто праздновал труса,
тому я дарил победу,
зато восемь зим
ты в подземье сидел,
был дойной коровой,
был женкой рожалой,
ты – бабоподобный муж! [7]
(Имеется в виду история о том, как Локи превращался в кобылу и в этом облике родил восьминогого коня Слейпнира.)
Локи, что называется, не полез за словом в карман и попрекнул Одина «женскими» занятиями:
А сам ты, я слышал,
на острове Самсей,
как ведьма, бил в барабаны,
жил, ворожея,
у людей в услуженье, —
сам ты бабоподобный муж!
Впрочем, постепенно в «северном» языческом сообществе закрепилась гипотеза, что Один обрел колдовскую силу самостоятельно – когда принес самого себя в жертву и провисел девять дней на мировом ясене Иггдрасиль, пронзенный собственным копьем. За эту жертву он познал тайну рун и магии – то есть сейд.
В наши дни представления о сейд как божественной или даже «языческой» силе настолько глубоко укоренились в массовой культуре с ее ориентированностью на учения нью-эйдж и близкую к ним повседневную «эзотерику», что практически любое руководство по развитию личного потенциала, обучающее «работать с энергиями», неизбежно затрагивает тему «скандинавского женского колдовства». Иногда можно услышать, что сейд на самом деле – саамское колдовство, и в этнографических парках, которых в последние годы появилось довольно много, порой встречаются «колдуньи», наглядно воспроизводящие ритуалы сейд. Все это, конечно, выглядит развлечениями в духе «поп-викки», однако по разговорам с теми, кто искренне привержен новому язычеству, можно утверждать, что для них шаманизм и сейд, дополнившие привычную мифологическую схему древнего наследия, действительно открыли как бы новое измерение в языческой картине мира.
Европейская по своему происхождению, «германская» вера асатру в Америке подверглась значительным сторонним влияниям и сделалась значительно менее этнической, – точнее, ее попытались распространить на все воображаемое европейское пространство как исконную веру «белых людей». Именно в США сложился и, назовем его так, кодекс асатру, в краткой формулировке Стивена