Этот «арийский миф», достаточно популярный в кругу новых язычников на всей территории бывшего СССР, превратился у Какосяна в религиозное откровение и заложил, собственно, содержательную основу гетанизма. Истинные арии-армяне должны быть свободолюбивыми, доблестными и воинственными, а не покорными и жертвенными, как учит христианство (очевидная перекличка с заповедями асатру, которые обсуждались ранее). Вдобавок истинные арии-армяне должны хранить веру предков – национальную дохристианскую религию, веру, как сказано в «Ухтагирк», в «араратских богов».
Нужно отметить, что вера предков в случае армянского гетанизма не просто воссоздается (или, точнее, «воссоздается»), как происходит со многими другими новоязыческими вероучениями национального характера, а возрождается через конструирование пантеона и обрядности «здесь и сейчас», через живое со-участие единомышленников. В Армении мало кого интересует соответствие историческим источникам – например, хронике Мовсеса Хоренаци V века, где довольно подробно описываются древние языческие богослужения; фактически в открытую заявляется, что «старая вера» восстанавливается в том виде, какой кажется наиболее удобным и приемлемым для современных язычников.
Это обстоятельство сближает гетанизм с виккой и ведовством, в которых тоже подчеркивается, что архаические верования – признавая, разумеется, что они действительно архаичны, – следует адаптировать к реалиям сегодняшнего дня, а не пытаться «реанимировать» древнее мировоззрение.
Один армянский новоязычник сравнительно недавно выдал парадоксальное на первый взгляд умозаключение: «Для армян христианство – это религия, а вот вера – язычество». На самом деле тут нет парадокса: религия с точки зрения «детей Ари» – политически навязанная схема управления обществом, тогда как вера – это историческая форма самоорганизации и национального/народного единения.
Как отмечают исследователи, сегодня армянский гетанизм снова, как полвека назад, застыл на перепутье между политическим и религиозным выбором, и трудно сказать, каким этот выбор окажется в итоге.
«Религия против веры» – этот лозунг актуален не только для новых армянских язычников. В той или иной степени с ним солидарны многие национальные языческие движения, причем даже в тех исторических областях, где когда-то зарождались будущие мировые религии. Например, так обстоит дело на Ближнем Востоке, где со второй половины XX столетия и по сей день достаточно активно развивается семитское язычество.
Иудеи, халдеи, хананеняне
Американский журналист Джей Майклсон не так давно побывал на Мертвом море в компании иудейского раввина-каббалиста (в иудаизме каббала – вовсе не ересь, а легитимное дополнение вероучения, как хадисы – рассказы о Пророке – в исламе). По словам журналиста, раввин предложил ему попробовать нырнуть в соленую воду, а потом сказал: «Имейте в виду, прямо сейчас вы соприкоснулись с матерью-землей». Журналист справедливо усмотрел в этой реплике свидетельство «иудейского паганизма»: для классического иудаизма чувственное взаимодействие с Богом – в данном случае с богиней – попросту неприемлемы.
Зарождение иудейского паганизма принято относить к 1960-м годам, когда стали появляться научные и научно-популярные труды еврейских историков и этнографов, в которых утверждалось, что в древних верованиях, предшествовавших иудаизму, присутствовало и почитание женских божеств. Это был, несомненно, вызов официальной религии, и такие книги, как, например, «Древнееврейская богиня» (1967) Рафаэля Патая, мгновенно становились сенсацией – и подталкивали тех, кто устал от религиозной ортодоксии, к постепенному переходу в иную веру.
Решительнее всего это обращение происходило в США с их многочисленной еврейской диаспорой; в Америке в те годы как раз был в разгаре бум новой религиозности, и среди американских евреев находилось довольно много тех, кто задумывался, цитируя другого раввина, «о новой вере для нового мира». Эту новую веру сулили прежде всего учения нью-эйдж, викка и движение Богини, так что первые ростки иудейского паганизма в США представляли собой фактически «наложение» викканских и феминистических воззрений на ближневосточный религиозный «каркас».
В Израиле, вполне естественно, это «возрождение язычества» поначалу восприняли крайне отрицательно – как «дурное американское влияние», по выражению израильского религиоведа Манфреда Герштенфельда. Лишь со временем нетерпимость отчасти ослабела, и даже послышались голоса, призывавшие «вспомнить древние ценности и древнее отношение к природе, которую нужно всемерно почитать». Как следствие, сегодня отдельные раввины позволяют себе рассуждать о язычестве как способе восприятия живого мира: «Язычество строится на взаимоотношениях – с деревьями, с огнем, с землей, с духами и с другими людьми».
Главное условие, на котором ортодоксия согласна мириться с наличием в Израиле новоязыческих общин, приверженных «природной» вере, – это отсутствие идолопоклонства. Если тот, кто называет себя семитским язычником, не творит кумиров, то он, как говорит популярный израильский «телераввин» Моше Гафни, является язычником третьего уровня, что допустимо в иудаизме. «Первый уровень язычества – это сырая идея. На втором уровне, в поучениях пророков и в иудейской этике, она отвергается, но на третьем уровне мы, не нарушая этики, находим место для чувственности, для энергии Шехины (здесь: женственности. – К. К.) и для почитания богинь».
Пожалуй, самые наглядные проявления семитского язычества в сегодняшнем Израиле наблюдаются в фестивальной культуре, когда реконструированные древние обряды не просто воспроизводятся, но преподносятся публике как нечто заведомо языческое. Впрочем, таких примеров все же считаное количество, в отличие от Америки, где еврейская фестивальная культура открыто работает с языческой символикой. По рассказу директора Еврейского ритуального театра, на одном из недавних фестивалей была представлена постановка на сюжет талмудической притчи о козле отпущения, а затем «все, актеры и зрители заодно, дошли до реки Гудзон под барабанный бой и бросили чучело козла в реку, освобождаясь от грехов прошлого. Судите сами, язычество это или иудаизм».
В США семитское язычество развивается настолько активно и настолько внимательно прислушивается к «духу эпохи», что отдельные раввины даже принимаются обучать шаманизму – под тем предлогом, что это тоже «дорога к себе и к богу». Любой, кто согласится пройти такое обучение, откроет в себе «способность призывать ветра четырех направлений и сосредотачиваться на впитывании мировой энергии, исцеляющей недуги и сердечные раны». Подобные обещания подозрительно смахивают на посулы «поп-викки», да и обряды, которые предполагается проводить, выглядят, судя по описаниям на сайте одной такой «семитской школы», вполне викканскими.
Самым, быть может, ярким событием в истории современного семитского язычества стало учреждение в 2005 году – конечно, в Америке – «Института Коэнет», или, как гласит полное название организации, «Института древнееврейской жрицы Коэнет». У истоков создания института стоит американка Джилл Хаммер – одновременно раввин и «семитская жрица, открытая языческим идеям». По словам самой Хаммер, ей казалось необходимым «вернуть еврейкам божественную женственность, чтобы они могли видеть божественное не только в текстах, но и в деревьях, в воде, в солнце и луне, как наши предки-язычники».
Деятельность «Института Коэнет» и аналогичных организаций, наподобие «Института Лилит», привела в итоге к тому, что в США возникло своеобразное «ведьминское» движение – Jewitches, дословно: «Еврейские ведьмы».