Выше не раз отмечалось, что сами родноверы всячески стараются отделить свое вероисповедание от подобных домыслов – в совместном обращении «Круга языческой традиции» и «Союза славянских общин славянской родной веры» 2009 года это обозначено предельно четко, – но для общественного мнения, продукта развитой славянской поп-культуры, и для СМИ любая отсылка к «славянской древности» сегодня ставит знак равенства между такими вот фантазиями и родноверием.
Скорее всего, борьба с поп-культурой ради сбережения чистоты «родной веры» – затея бесплодная, сродни схватке Дон Кихота с ветряными мельницами. Сколько бы ни старались теоретики нынешнего родноверия, для широкой публики – что доказывает, между прочим, история христианской церкви, в которой «высокое» вероучение вынуждено сосуществовать с народным «суеверным» – новое язычество останется таким, каким оно предстает в поп-культуре. Более того, само язычество под воздействием поп-культуры исподволь меняется и уходит от религиозности в область приятного времяпрепровождения.
На переломе: язычество как досуг
На тех условно-народных праздниках, которые сегодня принято отмечать с размахом, – к примеру, ту же Масленицу, а в особенности Ивана Купалу – собирается достаточно много участников и зрителей: по рассказам местных жителей, на купальский праздник на озере Светлояр в Нижегородской области съезжается до тысячи человек, а такой же праздник под Калугой недавно собрал более двух тысяч человек. Далеко не все они являются убежденными язычниками, – скорее, наоборот, убежденные язычники составляют среди них меньшинство. Остальные просто приезжают, как говорят в языческой среде, «пофестивалить».
Да и в тех случаях, когда какая-либо община проводит публичный обряд, на который допускаются все желающие, число любопытствующих (но не «сочувствующих»), увлеченных наблюдением за самим действом, бывает довольно велико. Собственно, в обряде, с описания которого начиналась эта глава, участвовали четверо, а наблюдали за происходящим два десятка человек. Это вполне естественная картина для современного «общества спектакля», по выражению французского философа Ги Дебора; однако она заставляет задуматься о перспективах славянского родноверия как альтернативного вероисповедания.
Конечно, сказанное отнюдь не означает, что славянское родноверие обречено в скором времени исчезнуть. Само родноверие не сложилось и не оформилось до конца, и конкуренция с «чужими» вероисповеданиями (не с христианством, от которого оно преимущественно отстраняется, а с асатру, виккой, друидизмом и тем же шаманизмом) позволит ему, быть может, закалиться и окрепнуть. Правда, вряд ли пропадает куда-либо та фолк- и поп-культура, внутри которой родноверию приходится развиваться, и это обстоятельство сулит славянским язычникам новые испытания.
В общем, время покажет и рассудит, а сейчас, перефразируя Иосифа Бродского, родноверие живет во многом «прошедшим, словно настоящим, на будущее время непохожим».
Глава 9
Нативистские религии
Традиция и нативизм. – «Последние язычники Европы». – Волхвы, карты, шаманы. – Возрождение меря. – Белоглазая чудь. – Саамы и шаманы. – Сейдозеро и Гиперборея. – Сибирский шаманизм. – Тенгрианство. – Уацдин – аланская религия осетин.
Для многих исследователей, как уже не раз говорилось, основным водоразделом различия между язычеством традиционным и новым является разрыв традиции: если какое-либо вероисповедание бытовало на той или иной территории, потом надолго – на столетия – исчезло, а сегодня его пытаются восстановить, значит традиция прерывалась, следовательно, современная версия этого вероисповедания – нечто новое.
Кстати сказать, сами новые язычники нередко с таким мнением соглашаются и признают, что все рассуждения о преемственности между древним и нынешним язычеством продиктованы желанием «добавить авторитета» новому язычеству, что о прямом наследовании речи не идет. Так, даже волхв Велеслав, один из наиболее последовательных защитников неразрывности традиции среди славянских родноверов, оговаривается: современное родноверие «мы склонны рассматривать как органическое продолжение древней традиции», то есть он косвенно подтверждает, что сегодняшние язычники лишь вдохновляются язычеством древним – как они его воображают, – но не стараются воспроизвести, как выразился однажды Виссарион Белинский, рассматривая творчество Пушкина, «давным-давно отжившее».
Между тем существует в наши дни особая категория вероисповеданий, которые по формальным признакам относят чаще всего к новому язычеству, но приверженцы которых упорно заявляют о непрерывности своей религиозной традиции – и ученые, пусть скрепя сердце, вынуждены эти притязания принимать.
В самом деле, формальные признаки отражают, как правило, лишь внешнюю сторону вероисповедания, доступную наблюдению со стороны, а при сколько-нибудь пристальном взгляде за эту «ширму» выясняется, что это вероисповедание действительно сохраняет качества «исконного» и, что важнее, действительно оставалось живым (практиковалось), несмотря на политическое и религиозное подавление. Сегодня же оно просто-напросто выходит из «подполья» и – вбирая в себя, конечно, реалии повседневности – отправляется открыто.
Такие религии иногда называют нативистскими. Вообще нативизм в философском, мировоззренческом смысле – это представление о том, что людям от рождения присущ некий набор идей и воззрений, независимых от опыта. Применительно к религиозности это означает, что каждому народу будто бы свойственно специфическое, порожденное территорией проживания («почвой и кровью») восприятие мира, которое выражается в характерной именно для конкретного народа вере. Отдельные народы, как считается, сохраняют эту веру из поколения в поколение – вплоть до сего дня.
В современном религиоведении употребляется в сходном значении и термин «этнические религии». Оба термина никак не назовешь удачными, потому что они больше все-таки политические по своему содержанию и слабо передают религиозную суть подобных вероисповеданий. Но если выбирать, за неимением лучшего, из двух доступных вариантов, обозначение «нативистские» кажется более пригодным – оно в какой-то степени предполагает, что эта группа вероисповеданий не без оснований претендует на неразрывную связь с «исконными» вероучениями. Поэтому на страницах нашей книги мы будем придерживаться такой терминологии.
Какие религии нашего времени принято относить к нативистским, одновременно включая их в число вероисповеданий нового язычества? Прежде всего это религии малых народов Поволжья – марийцев, коми, чувашей, а также традиционные верования сибирских народов и верования народов монгольских. Разумеется, если поставить перед собой маловыполнимую задачу охватить анализом все этнические группы земного шара, быстро станет понятным, что таких религий гораздо больше, однако не будем стремиться объять необъятное, – в конце концов, для общего представления о религиозном нативизме вполне