Сейдозеро и Гиперборея
Весной 1921 года на Кольский полуостров отправилась экспедиция русского оккультиста Александра Барченко, мечтавшего отыскать «северную Шамбалу», сокровищницу дохристианской мудрости. Летом следующего года экспедиция, узнав многое о традиционных верованиях саамов, выдвинулась на поиски загадочных скал, возле которых саамы некогда сражались с иноземцами и победили, а двое вождей чужого племени буквально вросли в камень. По дороге было найдено немало любопытного, среди прочего – древняя мощеная дорога и священный остров саамов, усыпанный оленьими рогами. Воодушевленный этими результатами, Барченко объявил, что отыскал баснословную Гиперборею.
Уже в 1990-х годах дело Барченко подхватил известный представитель современной паранауки Валерий Демин. Он организовал три экспедиции на озеро, привлекал дайверов для изучения донного рельефа и приглашал экстрасенсов «пощупать энергетику озера».
Ни экспедиция Барченко, ни выезды Демина не позволили добыть сколько-нибудь весомых доказательств в пользу существования древней Гипербореи. Тем не менее Сейдозеро сделалось знаменитым «местом силы», и ежегодно туда съезжаются тысячи туристов – в том числе для того, чтобы увидеть вросшего в камень великана по имени Куйва.
Нынешние саамы вряд ли могут сравниться с теми «неодолимыми» колдунами, какими их когда-то воображали. Однако отголоски былой славы все еще слышны, в многочисленных каменных сейдах (пирамидках из камней и просто отдельных валунах особой формы) принято видеть «колдовские»/«шаманские» знаки и даже приносить им жертвы, а этноним «саам» до сих пор в некоторых языках имеет значение «чародей» или «шаман».
Если среди сегодняшних саамских шаманов настоящих и не осталось, то у других народов и на других территориях шаманизм как религиозная практика и как древнейшая на свете религия, которая подлежит возрождению, живет, как говорится, и здравствует. Основным его направлением (нелишним, наверное, будет напомнить, что мы сейчас говорим о традиционном, нативистском шаманизме, а не о неошаманизме Карлоса Кастанеды и Майкла Харнера, получившем распространение в викке и других альтернативных религиях наших дней) является, судя по количеству народов и народностей, ему приверженных, шаманизм сибирский.
Уже с первых этнографических экспедиций XVIII века Сибирь воспринималась как своего рода заповедник традиционной религиозности, и с годами это восприятие только укреплялось. Правда, как писал видный отечественный исследователь Дмитрий Зеленин, «сибирское шаманство изучали больше всего со стороны его внешних проявлений. Шаманский ритуальный костюм и бубен, процесс шаманского камлания, шаманские фокусы, экстаз и средства его возбуждения описывались чаще всего». А вот «чисто идеологическое, так сказать, теоретическое содержание шаманской религии» оставалось в тени.
В советский период шаманизм критиковался как «пережиток прошлого», от ученых ожидали «высвечивания социального вреда» традиционных верований. Ситуация стала меняться ближе к концу XX столетия, когда отечественные и зарубежные этнографы и религиоведы получили возможность изучать местный шаманизм во всей его полноте, в том числе как религию. Вдобавок выяснилось, что сибирский шаманизм, как и положено, в общем-то, живой традиции, не «реликт» религиозного сознания и культовых практик, а вполне здравствующее социальное явление, которое к тому же продолжает развиваться.
Если кратко изложить основы традиционного шаманизма, то в качестве религии шаманизм отличается от всех прочих следующими чертами: это вера в необходимость особых посредников между людьми и обитателями иных плоскостей бытия (божествами и духами). Посредников-шаманов выбирают и обучают сами духи. Шаманы обязаны служить духам и с их помощью охранять от бед своих соплеменников. Кроме того, классик религиоведения Мирча Элиаде отмечал, что главная особенность шаманизма – это шаманский транс, «состояние экстаза», в котором и происходит общение с духами; современные исследователи видят в шаманах-экстатиках «экстрасенсов, обладателей эзотерического знания, охраняющих и сохраняющих свой коллектив во взаимоотношениях с Природой и Космосом».
Чтобы стать шаманом, нужно выдержать испытание – пережить «шаманскую болезнь», пробуждение силы, и фактически переродиться, причем если «кандидат» упрямится и не хочет становиться колдуном-знахарем, духи будут мучить его до тех пор, пока он не согласится с их выбором. Самых упорных, не желающих смириться, ожидают смерть в страшных муках или безумие. При перерождении старое тело шамана «съедается» духами, а в новом теле человек как бы переносится в промежуточное пространство среди «пластов» мироздания.
Многим народам Сибири свойственно разделять шаманов на «черных» и белых». Чаще всего это разделение объясняется тем, что разные шаманы служат разным духам: белые общаются с благими духами верхнего мира, а черные взаимодействуют со злыми духами мира нижнего, от посягательств которых они оберегают своих сородичей. Впрочем, отдельные шаманы могут вступать в контакт с обоими мирами и умеют, как сказано в одном бурятском шаманическом тексте, «ходить на обе стороны».
Сегодняшний сибирский шаманизм довольно сильно отличается от той системы верований и практик, которую описывали исследователи в XIX и XX столетиях. Эти отличия уже сделались настолько заметными, что ученые все чаще начинают употреблять для обозначения современной ситуации термин «неошаманизм». Конечно, всякий раз возникает неизбежная путаница с неошаманизмом Харнера – Кастанеды, и приходится разъяснять, что в данном случае имеется в виду традиционный шаманизм в его развитии, а не викканское по духу вероучение «ядерного шаманизма». Наверное, эту путаницу стоило бы преодолеть, но лучшего термина пока не предложено.
Два неошаманизма
Принципиальных отличий между традиционным и «нетрадиционным» неошаманизмами несколько.
Во-первых, в традиции шамана выбирают духи, а по учению Харнера шаманом может стать кто угодно, приняв добровольное решение идти по этому духовному пути. Разумеется, новоявленный шаман может утверждать, что услышал некий «зов», но выбор происходит без принуждения и не сопровождается «шаманской болезнью».
Во-вторых, в традиции шаман перерождается, меняет старое тело на новое, а в учении Харнера он просто самосовершенствуется; да и практикует шаманство, что называется, по желанию, а не потому, что лишается возможности заниматься чем-либо еще.
В-третьих, шаман в традиции опекает лишь конкретную группу или племя, а шаман «по Харнеру» не связан такими ограничениями: он может «шаманить» только для себя или предлагать свои услуги всем, кто ими заинтересуется, без привязки к той или иной территории и к той или иной группе.
Если коротко, неошаманизм Харнера – Кастанеды – совокупность эзотерических и магических практик в «экзотической» для человека западной культуры оболочке (на ум сразу приходит ориентализм – «изобретение Востока», которым западная культура увлекается на протяжении нескольких столетий), тогда как традиционный неошаманизм представляет собой попытку совместить древние верования с современными реалиями.
В наши дни первым бросается в глаза появление особого «разряда» шаманов: если в традиции шаман непременно должен проживать на природе, то в нынешнем шаманизме становится обыденностью такое явление, как