Все направления нового язычества, которые мы рассматривали до сих пор, в чем-то схожи между собой, хотя внешне могут разительно отличаться друг от друга. Их объединяет, как кажется, в первую очередь стремление овеществить смутную – или, наоборот, хорошо осознаваемую – потребность в новой религиозности, альтернативной существующим религиям. А в следующей, заключительной главе книги мы поговорим о тех альтернативных религиозных и квазирелигиозных движениях наших дней, в которых принято видеть либо культурные проявления различных теорий заговора и моральных паник, либо контркультурные и даже «пародийные» реакции на косность и ригидность традиционной религиозной культуры. Чуть забегая вперед, мы постараемся показать и доказать, что эти движения тоже являются частью современного язычества.
Глава 10
Новые боги, новые религии
Пришествие Ктулху. – «Лавкрафтианство». – Книга «Некрономикон». – Снова о язычестве. – Психотерапия, спиритизм, уфология. – Телема и оккультизм. – «Церковь сатаны». – Роботеизм. – Пародийные религии. – Во славу Макаронного монстра. – Гайкославие. – Дискордианство. – Раз джедай, два джедай.
Проведем эксперимент: зададим в интернете поиск по ключевым словам «неоязычество», «современное язычество» и «новое язычество» (не важно, по-русски, на английском или на любом другом европейском языке). Результат окажется предсказуемым – мы получим массу ссылок на веб-ресурсы, посвященные ведовству, викке, друидизму, асатру, родноверию, возможно, каким-то нативистским религиям, если те обозначены как «неоязыческие». Можно еще попросить какую-либо нейросеть поработать над массивом полученных данных и предоставить перечень новоязыческих религий. В него наверняка войдет все перечисленное – быть может, с разбиением некоторых направлений на отдельные группы. Однако в этот список едва ли попадут те религии наших дней, о которых пойдет речь в последней главе нашей книги. Почему?
Массовая культура шаблонна; в этом ее преимущество, почему она и является массовой, но в этом же состоит и главный ее недостаток. Асатру, викка и все остальные из упомянутого списка создали и задали в свое время религиозный шаблон нового язычества, который с тех пор и воспроизводится. Другие же нынешние вероучения либо сложились несколько раньше появления этого шаблона, и потому их обходят вниманием, либо они считаются не религиями, а, допустим, субкультурами, хотя по внешним признакам вполне подпадают под определение религий. В итоге им достается, и то в лучшем случае, лишь местечко на обочине новой религиозности.
Есть и дополнительное отягощающее обстоятельство: даже если согласиться с тем, что вероучения, которых не замечают, являются именно религиозными (а не, скажем, популярно-философскими или квазиисторическими и квазипсихологическими, как та же теософия), вправе ли мы называть их новоязыческими?
Среди религиоведов бытует присказка: «Кто называет себя язычником, тот и есть язычник»; по этому правилу – когда мы опираемся на эмную точку зрения, то есть на оценку ситуации «изнутри», – вероучения, нас интересующие сейчас, и вправду какие угодно, только не языческие. Но ведь в кругах «признанных» язычников хватает общин, ковенов и прочих групп, которые норовят уйти от ярлыка «язычество»; тем не менее они для взгляда со стороны все равно языческие. Так что эмная точка зрения требует уточнения.
Оценивая какое-либо явление не эмно, а этно – извне, а не изнутри – и располагая материалом для сравнения, мы можем подметить те черты и особенности, которые роднят это явление с каким-то количеством других, с ним сходных, пусть внутреннему взору эти черты и не разглядеть. Ровно так обстоит дело с теми контррелигиями, которые современная культура не относит к «новоязыческим», но которые по своим свойствам – проработанная доктрина, культ, последователи, противопоставление иным вероучениям – явно таковыми являются. А потому их можно и нужно включать в число новоязыческих направлений, переламывая инерцию шаблонной массовой культуры.
Признавая, что современное язычество – очень широкое понятие, вмещающее в себя самые разные направления, для которых порой затруднительно подобрать общее обозначение, нынешние религиоведы и социальные антропологи стараются подыскать более удачный термин. Одна из недавних попыток – предложение американского исследователя Адама Поссамая использовать в качестве зонтичного определения термин «гиперреальные религии». Гиперреальны они, по словам Поссамая, потому, что не различают подлинную реальность и реальность «культурную» – например, ту, которая создается кинематографом. В результате рождаются такие вероучения, как тот же джедаизм, порожденный франшизой «Звездных войн» Джорджа Лукаса.
Могут возразить: допустимо ли ставить в один ряд джедаизм, матрицизм (новую духовность, сформированную по кинематографической франшизе братьев/сестер Вачовски) или, скажем, поттерианство (тут едва ли требуются уточнения) с традиционными, назовем их так, новоязыческими направлениями – с асатру, виккой, родноверием? По внешним признакам ничто этому не препятствует. В конце концов, традиционные новоязыческие направления тоже обусловлены культурой – конструируются из этнографических и исторических, а также разнообразных квазинаучных разысканий. То есть они тоже гиперреальны.
Так или иначе, круг современных языческих вероучений чрезвычайно широк и многообразен, сводить его лишь к нескольким направлениям неправильно.
Доказательства, как говорится, воспоследуют.
В 1919 году американскому писателю Говарду Ф. Лавкрафту, человеку тонкой душевной организации, обладавшему к тому же чрезвычайно живым воображением, приснился сон, – и Лавкрафт по своей привычке аккуратно занес содержание этого сна в записную книжку. Запись гласила: «Человек приходит в музей древностей, спрашивает, возьмут ли у него только что изготовленный барельеф. Старый ученый куратор со смехом отвечает, что музею не нужны современные поделки. Человек настаивает – мол, он изобразил на этом барельефе нечто древнее Египта и вавилонских садов. Куратор соглашается посмотреть – и отшатывается в ужасе, но потом предлагает цену. Человек, опасаясь, что барельеф уничтожат, запрашивает очень дорого, и куратор говорит, что ему надо посоветоваться с директором». Дальше в записной книжке идет пометка: «Развить сюжет, подробнее описать изображение».
Лавкрафт выполнил намеченное: в 1926 году появился рассказ «Зов Ктулху», в котором, собственно, и состоялось пришествие одного из главных божеств современной массовой культуры.
В рассказе Ктулху описывался без особых подробностей: «Что-то вроде чудища или символ, представляющий чудище, породить которое способна разве что больная фантазия. Я нимало не погрешу против сути этого образа, если скажу, что моему взбалмошному воображению одновременно представились осьминог, дракон и карикатура на человека. Мясистая голова с щупальцами венчала гротескное чешуйчатое тулово с рудиментарными крыльями, но особенно жуткое впечатление производили общие очертания всего в целом» [20].
Ктулху – космическое божество, прибывшее на Землю откуда-то из глубин Вселенной. Он спит беспробудным сном, подобным