Анна проводила Селену взглядом. Ее белое платье в последний раз мелькнуло и исчезло в толпе. Анне хотелось броситься за ней, попросить Селену вновь наполнить все ее существо ощущением чуда, сделать ее той девочкой, какой она когда-то была. Разве не этого Анна всегда хотела? Разве не мечтала жить с Селеной? Быть свободной? Но она не была больше той девочкой, да и Селена оказалась совсем не такой, какой считала ее Анна, какой рисовала ее в своем воображении. Ибо Селена всегда была для нее образом – ярким мимолетным видением, время от времени мелькающим на ее небосклоне, сулящим ответы… спасение. Но она все это время скрывала от Анны правду об Аттисе с Эффи и о проклятии. Спасения не существовало, а Селена осталась все таким же мимолетным видением. Большую часть лета она постоянно где-то пропадала – встречалась с друзьями, не показываясь дома по нескольку дней, появляясь в жизни Анны и вновь исчезая из нее, подобно солнечному зайчику, который невозможно поймать, сколько ни старайся, – вот он вспыхнул на стене, и вот уже нет его…
Анна медленно пошла по улице. Мысль о том, что здесь на каждом шагу незримо присутствует магия, давила на нее, – казалось, все видят ее насквозь. Мир вокруг погружался во тьму. Слишком людно, слишком шумно. Со всех сторон ее плотной толпой окружали люди, они задевали и толкали ее. В многоголосом шуме Анне то и дело чудился тетин смех. Ей хотелось домой, обратно в холодный кокон ее страхов.
Огонь никогда не гаснет; остерегайся дыма на ветру…
Наверное, она все-таки сходит с ума. Медленно, но верно превращается в тетю, становится параноидальной истеричкой. Наверное, проклятие уже начало просачиваться в ее мысли, выплескивая тьму ее души в окружающий мир, делая все вокруг извращенным и зловещим…
– Э-э-эй!..
Голос доносился непонятно откуда.
– Э-э-эй!..
И снова этот голос. Анна проигнорировала его. Он никак не мог обращаться к ней.
– Э-э-эй! Не хотите на что-нибудь взглянуть?
Она повернула голову и поняла, что голос принадлежит владельцу лотка сбоку от нее. Это был коротышка, который переминался с пятки на носок и пылко ей улыбался.
– Мм… нет, спасибо, мне ничего не нужно.
Кивнув, Анна двинулась дальше, но через несколько шагов ее вновь догнал его оклик.
– Э-э-эй!.. – Пронзительный настойчивый голос больше всего напоминал свист сдувающегося воздушного шара. – Вы точно-точно в этом уверены?
Анна снова повернула голову. Он по-прежнему стоял за своим лотком, что было совершенно невозможно… если только… если только его лоток каким-то образом не… не следовал за ней. Она ускорила шаг, миновав еще несколько лотков, и тут – ее снова догнал его голос…
– Я могу предложить вам большой выбор новых средств для мытья пола, которые наверняка очень вас заинтересуют…
Анна остановилась и обернулась к нему, испытывая тревогу и раздражение.
– Ага! – Он торжествующе поднял палец. – Что, мне все-таки удалось привлечь ваше внимание? – Продавец поднял бутылку. – Что скажете о моем новом изгоняющем средстве для мытья пола? Оно сделает ваш пол чистым и одновременно избавит ваше жилище от всей негативной энергии! Или искореняющее споры средство для мытья пола? Незаменимая вещь в перебранке!
Анна знала, что ей следовало бы уйти, попытаться оторваться от назойливого коротышки, однако же сделала шаг в направлении его лотка, разглядывая ассортимент. Он, похоже, торговал самыми разнообразными хозяйственными товарами. С виду в лотке не было ничего особенно магического… до тех пор, пока нож сам по себе не застучал по разделочной доске. Анна опасливо оглянулась по сторонам, но все вокруг, похоже, преспокойно шли себе по своим делам, ничего не замечая.
– Или вот средство для мытья, изменяющее цвет вашего пола…
– Меня совершенно не интересуют никакие средства для мытья полов, – процедила Анна сквозь стиснутые зубы. – Кто вы такой?
Коротышка улыбнулся, и улыбка его вызвала у Анны мысль о чем-то скользком, тонущем в трясине.
– Я Джерри Тинкер, торговец магическими хозяйственными товарами, – представился он, приложив руку к груди. Его квадратная голова была гладкой и безволосой, а плоский нос и широкие влажные губы напомнили Анне жабу. – А тебя как зовут, моя маленькая Золушка?
– Анна, – ответила девочка неохотно.
– Анна. – Коротышка даже причмокнул, перекатывая ее имя на языке, отчего ей стало не по себе еще сильнее. – Посмотрим, посмотрим. Ага! Что скажешь насчет нового набора кухонных ножей? – Он жестом фокусника извлек их откуда-то и водрузил на прилавок. – Точатся сами во время резки – тебе никогда больше не придется иметь дело с тупым ножом! Или возьми форму-самопечку! Ставишь ее в печь пустой, а вынимаешь идеальную буханку! В доме мир и согласие, и муж счастлив и доволен!
Анна состроила гримаску:
– Нет у меня никакого мужа!
– Ну, тогда тебе совершенно необходим этот утюг, чтобы в личной жизни все было гладко! Или возьми этот фартук – он, где надо, убавит тебе дюймов, а где надо – прибавит…
Внезапно на прилавок перед Анной откуда ни возьмись плюхнулся тостер, и из него вылетели два письма. Она даже отшатнулась от неожиданности.
– Тостер для твоей корреспонденции? – протараторил коротышка.
– Мне ничего не нужно, спасибо большое, – отрезала Анна и попыталась уйти, но палатка принялась расширяться в такт ее шагам, на прилавке возникали все новые и новые вещи: кастрюли и сковородки, чайники и чашки, тряпки и полотенца, иглы, наперстки и катушки ниток…
Внимание Анны привлекла одна блестящая катушка, но девочка не стала останавливаться.
– Так ты у нас рукодельница, да? – послышался пронзительный голос. – У меня есть самовдевающиеся нитки, поющие катушки, бездонные наперстки… – Коротышка взял маленький серебряный наперсток и, вытащив из него розу, протянул Анне.
Ее взгляд неодолимо притягивала та катушка, блестевшая ярче других. Она горела ярче солнца, свет был совершенно иного качества – он казался мягче, приглушеннее, как будто не имел никакого отношения к краскам дня. Анна подошла к прилавку и протянула руку, чтобы ее потрогать, но пальцы Джерри сомкнулись на ее запястье.
– Руками ничего не трогать! А я посмотрю, у нашей маленькой Золушки губа-то не дура.
Анна убрала руку, и коротышка взял катушку и отмотал небольшой кусок нитки.
– Лунная нить! – провозгласил он. В его загрубевших пальцах она замерцала. – Никогда не заканчивается! Никогда не путается! Никогда не рвется! – Он резко дернул за кончик, и нитка слегка натянулась, но не лопнула. – Она всегда будет светить ярче яркого, какой бы мрак ни творился вокруг… Двадцатку я, так уж и быть, готов тебе скинуть, так что три сотни –