Инквизитор заговорил:
– Я хотел сообщить всем, что мистер Рамсден покинул свой пост. В данный момент мы подыскиваем ему подходящую замену. Я тоже в скором времени вас покину. Расследование должно завершиться к началу следующей недели.
Выходит, пока никаких изменений не произошло. Судя по всему, люди из БППКП по-прежнему намеревались появиться в школе на следующей неделе. Значит, придется бежать.
– Пожалуйста, – продолжал между тем Имз, – если у вас имеются какие-либо подозрения или сведения, которые могут повлиять на мое окончательное решение, пожалуйста, подойдите ко мне. Вместе мы можем остановить заразу, и мы это сделаем. И я хочу также обратиться к ведьмам среди нас. Это ваш последний шанс. Сознайтесь сейчас, или вам придется иметь дело с последствиями.
Повисла тишина, звенящая, как слишком туго натянутая струна.
А потом кто-то поднялся.
Это было настолько немыслимо, что Анна не сразу поверила своим глазам. Эффи.
Эффи поднялась со своего места.
Она обернулась ко всем остальным. Вся ее кипучая энергия сгустилась, сконцентрировалась, превратившись в… в страх. Ей было страшно. От нее исходили волны тревоги. Глаза Имза настороженно сузились, но потом она заговорила, и его лицо потрясенно обмякло.
– Я… я… я признаюсь, – произнесла она неуверенно и опустила голову. Губы ее шевелились, как будто она собиралась с духом перед тем, как сказать что-то еще
Анна почувствовала, как под ногами у нее разверзается бездна. Ее вдруг зазнобило, по спине побежали мурашки. Она поняла, что происходит, но было уже слишком поздно.
Слишком поздно.
Эффи снова подняла голову.
– Я признаюсь, – повторила она просто, ровным тоном. – Я признаюсь.
На лице Имза отразилось торжество. Продлилось оно ровно один миг.
– Я признаюсь, – продолжала Эффи. – Я признаюсь. Я признаюсь. Я признаюсь. – Казалось, она больше себя не контролирует. – Я признаюсь – я признаюсь – я признаюсь – я признаюсь…
Ее глаза исчезали, превращаясь в провалы, из которых изливался страх, густой и черный, как река Хада.
– Я признаюсь, – произнесла девочка, сидевшая рядом с ней.
– Я признаюсь! – закричала еще одна.
Со всех сторон раздались возгласы:
– Я признаюсь!
– Я признаюсь!
– Я признаюсь!
Времени не было – заклинание истерии распространялось слишком быстро и с такой силой, что Анна едва могла дышать, не говоря уж о том, чтобы сопротивляться ему.
– Я признаюсь!
– Я признаюсь!
– Я признаюсь!
Тьма засасывала девочек одну за другой. Поднялся шум, все проваливались внутрь себя, в самые темные, самые отчаянные закоулки своей души – плача, бессвязно что-то бормоча, вскрикивая.
– Я признаюсь!
– Я признаюсь!
– Я признаюсь!
Теперь безумием был охвачен уже весь зал: руки рвались к потолку, колени бухались на пол, голоса дрожали. Даже сам Имз…
– Я признаюсь!
Анна создала вокруг себя защитный круг, но она понимала, что долго ей не продержаться: заклинание было слишком могущественным, а дух – слишком кровожадным. Он сожрет их всех заживо и закусит костями.
– Я признаюсь!
– Я признаюсь!
– Я признаюсь!
Они выкрикивали эти слова друг другу в лицо, ярились друг на друга. Они разорвут друг друга в клочья еще до того, как все будет кончено.
Страх.
Анна чувствовала, как он сокрушает ее магию, заполняя собой каждую клеточку ее тела. Слишком сильный… слишком темный… слишком глубокий…
Страх.
– Я ПРИЗНАЮСЬ! – Эти слова хлынули из нее как освобождение, но это освобождение лишь затягивало ее еще глубже. – Я ПРИЗНАЮСЬ! Я ПРИЗНАЮСЬ!
Мир померк.
Страх.
Она знает имя духа… его имя…
– Я ПРИЗНАЮСЬ! Я ПРИЗНАЮСЬ!
Она цеплялась за него, чувствуя, как ее сознание подчиняется заклинанию, но все еще надеясь, что вспомнит язык мертвых, который все время ускользал. Все вокруг кричали и визжали. Умирали…
Страх.
Она не позволит ему взять над ней верх.
Имя духа, разрывая ее изнутри, пыталось прорваться наружу.
Она выкрикнула его вслух на языке мертвых.
Она выкрикнула его имя и формулу, призванную связать его снова.
Анна упала на пол, продолжая бормотать:
– Я признаюсь… я признаюсь… я признаюсь, – но энергия уже рассеивалась, уходила обратно за Завесу. – Я признаюсь…
Крики вокруг заглохли, слова умолкли.
Наступила тишина.
Анна подняла голову. Девочки были живы… Они медленно обводили зал растерянными взглядами… Никто не понимал ни где они, ни что случилось. На губах их играли смутные отголоски слова: признаюсь.
Не двигался только один человек – Эффи.
Сердце вьюги.
Анна кое-как поднялась с пола и, доковыляв до нее, рухнула рядом.
Эффи лежала на полу, белая и неподвижная, совсем как ночью в Хаду, только это был не Хад, это был мир, где все вновь стало черно-белым: либо живым, либо мертвым. Она не дышала.
– Она не дышит! – услышала Анна свой отчаянный крик. Ее руки принялись лихорадочно ощупывать Эффи. – Она не дышит!
В зале вокруг началось какое-то движение, но Анна видела лишь Эффи. Эффи! Эффи! Что ты натворила? Зачем ты это сделала?
Губы Эффи оставались белыми и неподвижными. Анна попыталась нащупать на руке пульс, но его не было. Она направила на Эффи свою магию, но ответной магии не почувствовала. Все, что она чувствовала, – это лишь пустоту.
Бегство
Ворон себя знает.
– Кто-нибудь, вызовите «скорую»! – закричала Анна.
Но все вокруг происходило слишком медленно. Все по-прежнему пребывали в ступоре, не полностью высвободившись из-под действия заклинания. Имз остолбенело наблюдал за происходящим со сцены.
Анна попыталась вспомнить, что ей рассказывали на тренинге по первой помощи. Она положила обе ладони Эффи на грудь и принялась ритмично давить на нее. Вверх-вниз. Вверх-вниз.
Вверх-вниз. Пожалуйста… пожалуйста…
После нескончаемо долгого ожидания тело Эффи забилось в конвульсиях. Анна отшатнулась.
С губ Эффи сорвался гортанный звук. Низкий, выворачивающий наизнанку. Давящийся. Она резко подскочила, после чего кашель достиг крещендо нечеловеческих звуков, как будто что-то разрывало ее горло изнутри. Потом Эффи запустила руку себе в рот и вытащила длинное черное перо.
После этого она рухнула обратно на пол без сознания, однако грудь ее продолжала вздыматься и опускаться.