Башни на заднем плане придвинулись вперед и начали сливаться друг с другом, пока не образовали одну-единственную башню в самом центре, в которую неожиданно ударила молния. Из окон стали вырываться языки пламени, потом вниз полетели две человеческие фигурки. Потянуло дымом. Черные перья закружили, точно пепел. А тела между тем, кувыркаясь в воздухе, все продолжали и продолжали свое падение; карта все не кончалась и не кончалась, а потом…
Все тело Анны изнутри сотряс глухой удар, как будто это она рухнула на землю.
С карты на нее, издевательски ухмыляясь, смотрел некто в шутовском колпаке и с палкой на плече.
Она не сразу заставила себя отвести глаза. Потом все же сделала над собой усилие и с изумлением обнаружила, что находится все в той же комнате. Демдайк пристально наблюдал за ней: теперь взгляд его был уже не мутным, а острым, как у лиса на охоте.
– Любовники. Смерть. Башня. Да еще и Шут… Зловещее сочетание, – протянул он. – Но не безнадежное.
– Демдайк, – Селена уселась прямо в своем шезлонге; в голосе ее прозвучали строгие нотки, – прекрати их пугать.
– Что это все означает? – спросила Анна.
– Что тебе предстоит взглянуть в лицо смерти и что ты упадешь. Но каким будет твое приземление? Вот в чем вопрос.
– Взглянуть в лицо смерти…
Голос Анны рассыпался, точно плоть на скелете.
– Демдайк, – предостерегающим тоном произнесла Селена.
– Это вовсе не значит, что ты непременно умрешь, – небрежным тоном отозвался тот. – Умереть должна только какая-то часть тебя. На твоем месте я если бы и беспокоился, то не из-за Смерти, а из-за Шута.
– Почему?
Демдайк закурил новую сигарету. Судя по выражению его лица, он уже сожалел о том, что все это затеял.
– Как я уже сказал той, другой, я не предсказываю подробности. Будущее так не работает. Оно не высечено в камне, однако наша жизнь, подобно камню, обладает структурой с определенным рисунком. Рисунок этот уникален для каждого из нас, убежать от него мы не можем, но сам он течет и изменяется. Глупцы борются с ним, умные ставят себе на службу, большинство же из нас просто плывут по течению, даже не подозревая о силах, которые нами движут. Осведомленность – сила, осведомленность – вот что позволяет нам прожить свою жизнь в соответствии с нашим истинным предначертанием.
– Поэтому вы торчите в занюханном парке аттракционов на краю географии? – поинтересовалась Эффи.
Демдайк снова нахмурился:
– Мое предначертание исполнилось пока что не до конца, но это же вы приехали сюда для того, чтобы поговорить со мной.
– Но не для того, чтобы смотреть дешевые ярмарочные фокусы, – парировала Селена. – Тебе прекрасно известно, зачем мы здесь. Тебе прекрасно известно, что эти девочки – дочки Мари. В нашем распоряжении совсем не столько времени, чтобы мы могли безболезненно тратить его на всякую ерунду.
– По всей очевидности, когда-то на свете жила ведьма, в распоряжении у которой было все время мира, и все его она держала в своих руках. Жаль, что она отсыпала его так скупо.
– Демдайк!
– Ладно-ладно. Мари! – прорычал он, вскакивая на ноги. – Она была настоящим чудом. Они не унаследовали ее очарования, да? – Он бросил взгляд на Эффи, которая просверлила его взглядом в ответ. – Она пришла ко мне, и я показал ей то, что ей следовало знать. – Он навис над своим столом. – Вы точно уверены, что хотите того же, чего хотела она? Вы точно уверены, что хотите гоняться за тенями?
– Мы не боимся теней, – отрезала Эффи.
– И очень зря.
– Мы намерены уничтожить проклятие, – заявила Анна. – Раз и навсегда.
– Ха! Уничтожить проклятие. – Демдайк повернулся в сторону и положил руку на свои книжные полки. – Можно подумать, это что-то такое, что можно задуть, как свечу, или захлопнуть, как книгу. Я почувствовал его в крови Мари еще до того, как она заговорила со мной, – нечто темное, текущее по ее венам. Я нюхом чуял всю тщетность ее затеи. – Он издал тяжелый вздох. – Что толку помогать вам? Я не смог помочь ей.
– Ты ни в чем не виноват, Демдайк, – мягко, но настойчиво произнесла Селена. – В том, что с ней случилось, не было твоей вины.
Он запустил в волосы костлявую руку.
– Это я поставил ее на тот путь, что привел ее к гибели. Может, я и не сталкивал ее с обрыва, но черт меня подери, если это не я приколотил тот указатель, которому она последовала.
– Мою мать убила моя тетка, а не вы, – желчным тоном произнесла Анна.
Демдайк не слушал:
– Я посоветовал ей бежать.
– Она хотела чего-то большего, чем всю жизнь бегать, – с неожиданной горячностью в голосе возразила Анна. – Она хотела жить. И чтобы у нас была нормальная жизнь. Она попыталась бы уничтожить проклятие с вашей помощью или без – и мы поступим точно так же. Но вы чертовски облегчите нам жизнь, если поможете.
Демдайк наконец посмотрел на нее, потом упал в свое кресло и покосился на Селену:
– Они такие же упертые, как и она, этого у них не отнимешь. – Он снова обернулся к Эффи с Анной. – Мне понадобится ваша кровь.
– Зачем? – нахмурилась Эффи.
– Затем, что застарелые тайны требуют свежей крови. Я могу проследить ваше прошлое – это то, что я сделал для Мари.
– Вот что у меня есть. – Анна протянула ему книгу Эверделлов. – Это книга нашей семейной истории, только в ней… ничего не написано.
Демдайк взял книгу в руки и принялся с интересом рассматривать девственно-чистые страницы.
– Вы ее раньше не видели, да? – спросила Анна.
Демдайк посмотрел на нее:
– Нет. Мари никогда не держала ее в руках, но это и к лучшему. Чистый холст.
Он положил книгу на стол и открыл ее на первой странице, потом устремил взгляд на Анну и замер. Его черты обострились, за сонным обликом угадывалась какая-то поднимающаяся из глубин посторонняя энергия, что-то напряженное и сметающее все на своем пути. Глаза обрели ясность, которой прежде в них не было: Анна почти чувствовала на себе