– Я хочу уйти, – сказала мне она.
Если бы я открыла ей дверь, Офелия шагнула бы в нее. Но здесь все было гораздо сложнее, и я колебалась. Я не знала, как пробить ей завесу, как затянуть потом эту завесу обратно…
И тут нас окутала магия, отзеркаливающая мою. Азар провел мне пальцем по спине, словно бы говорил: «Спасибо, Мише, я горжусь тобой, и я так рад, что ты жива».
Но я не смотрела на него, а он не смотрел на меня. Вместо этого Азар потянулся во тьму вместе со мной и открыл Офелии дверь.
Офелия подняла на него взгляд.
В этом взгляде больше не было гнева. Не было голода или страданий разбитого сердца. Только грусть и усталость.
И, наконец-то, облегчение.
– Прости меня, Офелия, – тихо произнес Азар.
Это прозвучало искренне. Сожаление о содеянном слишком долго управляло его жизнью. Казалось немного жестоким, что именно поэтому он и не мог помочь ей все эти годы. Азар был не в силах помочь Офелии пройти, поскольку не мог отпустить все то, что привязывало его к ней. Не любовь, но сожаление и стыд.
Офелия смотрела на Азара, когда завеса раскрылась перед ней.
Она не простила его. Это было бы слишком просто.
Но она избавилась от гнева. Избавилась от боли.
Ее тело рассыпалось, как пепел на ветру.
Глава сорок четвертая
Я осела на землю, и Азар опустился рядом со мной. Меня трясло. Неудивительно, что он выглядел таким изможденным, после того как помог Эомину. Я готова была рухнуть без сил, а ведь Азар сделал за меня часть работы.
Он яростно схватил меня и заключил в объятия. Я растаяла в них, а Луче ткнулась мордой в плечо.
– Я уж думал… – сказал Азар, зарывшись мне в волосы.
– Я тоже. – Я прерывисто выдохнула. – Я тоже.
Мне лишь сейчас стало понятно, как близко я только что подошла к смерти и насколько я была к ней не готова. Я прижалась к Азару и глубоко вдохнула его запах.
Это может быть последний раз. Цени его.
Но Азар поспешно отстранился, держа меня за плечи, и пристально посмотрел мне в лицо.
– Какая же ты безрассудная, – заметил он, – и совершенно необыкновенная.
Я слабо улыбнулась:
– Мне уже не раз говорили об этом. Главным образом про безрассудство.
Легче было отшутиться, чем принять как должное чувство, прозвучавшее в его голосе. Или признаться себе, как мне нравится слышать, что Азар называет меня необыкновенной, – хватит и того, что он почти заставил меня в это поверить.
Но у нас не было времени наслаждаться отдыхом. Когда Офелия ушла, мертвецы рассеялись, возможно огорченные тем, что она решила смириться со смертью. Но они все равно держались поблизости, следя за нами на расстоянии. Даже если сейчас мертвецы отступили, как осторожные стервятники, то вскоре налетят снова.
Я обшаривала взглядом горизонт: призраков было столько, что и не сосчитать. Но я могла поклясться, что даже среди такого огромного их количества нашла в толпе Сейшу, которая смотрела на меня голодными глазами, прижав руку к разорванному горлу.
Азар вгляделся в мое лицо и сжал мне плечо с молчаливым вопросом: «Ну что, готова?»
Разумеется, нет.
Но я никогда не буду к этому готова.
Азар встал сам и помог подняться на ноги мне. Мы повернулись к башне. Она была выше, чем казалось издалека: иллюзия или башня выросла? Вода теперь била так высоко вверх, что словно бы протыкала границу оказавшегося над нами перевернутого мира смертных. Я смотрела в небо и со щемящим чувством узнавала проплывавшие мимо берега Востиса: бесконечный океан, белый песчаный берег, разросшийся лес, большую каменную крепость. Мне хотелось схватить Азара за руку и показать на них: «Смотри, вот мой дом».
Однако слово «дом» показалось мне неверным. Мое сердце больше не принадлежало Востису.
Рука об руку мы с Азаром приблизились к башне. Я ойкнула, когда ноги прошли сквозь стекло и мое «я» в нижнем мире дрогнуло от подобного вмешательства. Азар даже не поморщился. Как и силуэт его отражения. Бурные эмоции от нашего воссоединения уже улеглись. Мы вошли в воду, и я посмотрела на его лицо: спокойное и сосредоточенное. Луче шла рядом с нами легкими шагами по поверхности воды, морщила ее, но не тонула. Было тепло и неестественно тихо. Я оглянулась, но по-прежнему не поняла, где заканчивается берег и начинается вода.
Азар остановился, когда мы оказались в воде по пояс. Его пальцы вычертили на поверхности круг – по воде за ними двигался серебряный свет. За его рукой потянулась нить тьмы, которая стала ловить мою руку. Моя магия соединилась с его магией, не успела я даже попросить ее об этом.
Я подумала о том, сколько раз говорила Орайе, что магия идет от сердца. Этакий импульс за пределами мысли и логики.
Моя магия тянулась к Азару. Мое сердце тянулось к нему.
Он порылся в суме и вытащил первую реликвию. Тело: обсидиановая ветвь, несущая в себе кровь Аларуса. Азар подержал ее в руке, а затем положил в центр созданного заклинанием круга.
Я сразу ощутила силу. Порыв ветра отбросил с лица мои кудри. Призраки издали бессловесный стон, напирая вперед. Мне показалось, что в центре мира что-то треснуло.
Азар невозмутимо провел рукой над кругом. Обсидиановая ветвь в середине его задрожала, когда он вполголоса начал читать заклинание на языке, которого я не понимала, – это не был ни один из тех многочисленных древних языков, что я изучала в Цитадели. Голос Азара произносил слоги, словно музыку. Заклинание звучало прочувствованно и чуть трагично, как артефакт давно минувшей эпохи.
Магия начала тянуть меня, где-то глубоко внутри. Поверхность воды дрогнула, в отражениях завихрилась темнота. Тяжесть заклинания сначала оказалась столь неожиданной, что я чуть не упустила его. Азар свободной рукой тронул мою, что означало: «Ты справишься».
Он не ошибся. Я и впрямь справилась. Магия была тяжелой, но с его помощью я могла ее направлять. Отчасти это мне даже нравилось – давно уже я не бралась за заклинание, которое ощущалось бы настолько правильным. И хотя многое из того, что мы делали, шло вразрез со всем, чему меня учили, ощущение было такое, как будто ключ легко скользнул в замочную скважину.
Мы перешли к следующему этапу, соединению тела и дыхания. Азар нарисовал еще один круг, в который поместил следующую реликвию: лепестки мака. С ними пришел жар дыхания первого поцелуя.
Снизу, из глубин, поднимался далекий