На мне было белое платье в том же стиле, что и у остальных: обтягивающая парча и такой тесный корсет, что болели ребра. Ткань была очень тонкой. Я оглядела себя и увидела, что кровь из ран насквозь пропитала ее – чернота лепестками расплылась на талии, на правом плече, на левой руке.
Это сделано специально, поняла я. Часть представления.
Я чувствовала, как в мои мысли вторгаются со всех сторон, вырывают обрывки страха, как будто жадные пальцы обдирают шкуру с индюшачьей тушки. Однако я выпрямила спину, подняла подбородок и выставила мысленные стены, настолько высокие и крепкие, какие только сумел создать мой ослабевший ум.
И мне потребовались все внутренние силы, чтобы удержать эти стены, когда мой взгляд опустился на стоявшего передо мной мужчину.
О боги.
– Отец, – сказала принцесса тенерожденных голосом вкрадчивым, но загремевшим тем не менее по всему огромному залу. – Вот мой подарок на благословенную ночь твоего рождения. Я дарю тебе убийцу твоего сына.
Король Дома Тени опустил на меня взгляд, в глубинах которого скопилась тысячелетняя ненависть.
Глава вторая
Сразу стало понятно, что все многочисленные слухи о нем – правда.
Даже люди всё знали о королях Обитр, земли вампиров. Как-никак, у вампирских правителей были века, чтобы выстроить свои мифические дворцы, выкованные в пламени их кровавых деяний.
В землях человеческих народов о них шепотом говорили как о чудовищах.
В Обитрах же их считали чуть ли не богами.
За долгие годы я успела переслушать все истории. Винсент, отец Орайи и бывший король ночерожденных, был словно обнаженный клинок: убийца хладнокровный, как сама ночь. Данте, король кроверожденных, был хищный зверь, какого свет не видывал: сплошные зубы и когти. Когда-нибудь наверняка сложат и будут шепотом рассказывать также легенды и о Райне с Орайей, и мне уже не терпелось их услышать.
Но все это меркло перед Раулем, королем Дома Тени.
Он был старшим из вампирских королей, и ему дольше всех удавалось оставаться во власти. Как и большинство правителей-вампиров, он сорвал корону с отрубленной головы своей предшественницы, собственной матери, не успев вытереть клинок после ее убийства. Два века назад Рауль чуть ли не полностью уничтожил Дом Крови без единого сражения, полагаясь вместо воинов на пытки и шпионов. Поговаривали, что он умеет срывать из чужой головы мысли, как виноград с лозы, и с той же легкостью их давить. И что он и без цепей превратит кого угодно в раба.
Пока я была человеком, я любила эти истории, потому что мне нравились сказки. Я и воспринимала их как вымысел. Считала мифами и легендами.
Но сейчас, когда король тенерожденных смотрел на меня и я чувствовала, как само его присутствие давит на ум, словно ночь, набрасывающая свой покров на горизонт, я понимала, что ошибалась. Все это наверняка было правдой.
То ли человек во мне испытывал бессознательное желание повернуться и убежать прочь.
То ли это вампир животным инстинктом опознавал более сильного.
Но так или иначе я никуда не побежала. Хотя, вообще-то, и стоило.
Вместо этого я сделала то же, что и всегда: улыбнулась этому негодяю самой широкой и ослепительной своей улыбкой.
Светловолосая женщина рядом с королем – явно жена – взирала на меня с гневом чуть более утонченным, но отнюдь не менее яростным, чем у ее мужа. Она стояла неподвижно, не дыша, под руку с Раулем. И смотрела на меня так, словно ей не терпится вонзить зубы мне в горло.
От блондинки исходила опасность. Этакое потайное лезвие, приближения которого никто не замечал, наблюдая за мечом ее супруга.
Кто-то грубо толкнул меня в спину, видимо рассчитывая, что я упаду на колени, но я удержалась и высоко подняла голову, когда Эгретта прошла мимо.
– Отец, я захватила ее сама. – Голос раздувшейся от гордости молодой женщины наполнил зал. – На это потребовалось некоторое время, но в конце концов мои шпионы разведали, где она обитает. Оказалось, всего в нескольких милях к северу от наших границ. Мерзавку наверняка подослал Дом Ночи. Я хотела было убить ее прямо сразу, на месте, но потом подумала… – По ее накрашенным рубиновой помадой губам растеклась зловещая улыбка. – Может быть, ты захочешь сам вонзить зубы ей в горло.
Я сложила все вместе.
Мое платье. Бал. Голос Эгретты – слишком громкий, слишком уверенный, слишком жестокий. То, как она каждые несколько секунд поглядывала на отца, словно бы не могла дождаться конца собственной речи, чтобы увидеть его реакцию.
Мне хорошо удается распознавать, что у окружающих на уме. И сейчас я смотрела на Эгретту и видела отчаяние.
Эта женщина использовала меня как хитроумную уловку, чтобы снискать милость отца. Получить то, чего ей, видимо, никогда не удавалось добиться.
Заберите меня боги. Мне предстоит умереть, оказавшись пешкой в чьей-то семейной драме.
Рауль глядел на меня немигающими глазами, лишенными возраста.
– Дом Ночи… – медленно произнес он, и смех его змеей пополз по воздуху.
Его злобная радость вонзилась мне прямо в мозг.
Он рывком поднялся:
– Королевство ворон и летучих мышей подсылает ко мне шпионов? Никогда прежде Некулай не доходил до такой наглости.
Я моргнула и нахмурилась.
Некулай? Некулай был королем Дома Ночи еще до Райна и Винсента – он умер несколько сотен лет назад.
Довольные смешки среди веселящихся гостей утихли. Все обменивались неловкими взглядами. Эгретта сделала еще один шаг вперед. Ее глаза метались от толпы вампиров к отцу и обратно.
– Некулай заслужил видеть крах своего королевства, что и получил сполна, – сказала она. – Да, отец, ночерожденные всегда были чересчур наглыми.
Слабая попытка прикрыть его ошибку. Не сработало.
Лоб Рауля недоуменно нахмурился. Король потер висок.
– Винсент… – проговорил он, словно бы напоминая себе. – Неужто у Винсента хватило духу подослать ко мне шпионов? Да я их… Я их ему по кусочкам верну, как раньше… – Рауль резко повернулся к жене, злобно кривя губы. – Этого нельзя было допускать. Где Малах? Приведите его ко мне.
Гнев еще на одного мертвого короля. Приказ позвать своего погибшего сына. Что-то тут явно не так.
– Идите и приведите его! – заорал он так, что воздух просто взорвался и разлетелся на куски.
Я сложилась