– Конечно. Спасибо, папа! Я буду стараться.
Отдаю телефон Антонине и, не оборачиваясь, покидаю аппаратную.
Не вижу, но точно знаю, что Дима смотрит мне вслед с осуждением.
Да и пошел он.
Я все-таки даю интервью после спуска, как и остальные участницы. Насмотревшись на их скучные ролики, решаю чуть сжульничать и выкладываю из рукава туз:
– Все прошло неплохо, – скромно улыбаюсь на камеру, стоя на фоне заснеженных гор. – Александр даже позвал меня на вечернее свидание…
– Ого! – У девушки, что задает мне вопросы из-за кадра, даже глаза загораются. – И ты согласилась, конечно?
Беру загадочную паузу, чтобы решиться, а потом лгу:
– Сначала да, но потом… Я не уверена, что сейчас время для свидания. Мне не хватило искры, чтобы согласиться на новую встречу. Мне нужно подумать, готова ли распахнуть Алексу сердце.
Судя по недоумению на лицах интервьюера и оператора, это точно попадет в эфир. И это меня радует. Операторы определенно сняли, как Алекс зовет меня на вечернее свидание на склоне.
Но, очевидно, после того как он услышал мой разговор с Антониной, никакой личной встречи у нас не будет. Это нужно как-то объяснить зрителям. Так что моя ложь идет во благо моей карьере.
Лучше так, чем в эфир попадет информация, как Александр зол, что я на шоу по блату.
Как я и думала, вечером никакого свидания не случается. Мы расходимся по комнатам. Меня, кстати, как и Розу, Гадалку и Фаллос, выгнали из спальни Алекса и поселили в обычной комнате. К счастью, мне досталась неплохая кровать у окна. Но вот соседки…
– Это точно платье? – Роза поднимает с кровати наряд, подготовленный для отбора. Нам всем выдали платья без шанса выбрать что-то самостоятельно. – Больше похоже на рыбацкую сетку.
– Это чтобы было видно твою шикарную задницу, – улыбается Фаллос. – Очень возбуждающе!
Роза кривится и бросает платье в угол комнаты.
– Не буду я эту проституцию надевать! Пойду так.
– В лосинах и топе? – натягивая алое шелковое платье, удивляется Гадалка.
– Да, а ты имеешь что-то против? – рычит Роза ей в ответ.
– По-моему, шикарно, – вклиниваюсь я, глядя на себя в зеркало.
Мне досталось нежно-голубое обтягивающее платье в пол с разрезом по бедру. Красиво. Поправляю глубокий вырез на груди, оголяя ложбинку, и шумно выдыхаю, надеясь, что это не последнее мое платье для отбора на этом шоу.
– Вот и я так думаю! – кивает Роза, даже не осознав, что я говорила не о ней.
И ладно. Переубеждать ее я точно не буду.
Лучше поддерживать дружелюбную атмосферу в комнате. Неизвестно, сколько нам придется вместе жить. А если учесть, что мы уже пытались друг друга убить за двуспальную кровать… В общем, лучше хотя бы попытаться изобразить нормальные отношения.
С Розой это проще, несмотря на ее грубый характер и жесткую речь. С ней я не чувствую напряжения.
А вот с другими девушками явно ощущается незримая, как пар, но повисшая в воздухе конкуренция. А все потому, что мы все соперничаем – за экранное время, за Александра, за внимание аудитории. И уже сегодня кто-то из нас покинет проект.
Я должна сделать все, чтобы это была не я.
Глава 12
Алекс
За большим панорамным окном в пол прямо передо мной открывается превосходный вид на белые верхушки гор, прячущие виллу от посторонних глаз. Плитку у центрального входа запорошило снегом, и лишь у двери на снежном покрове виднеются следы съемочной группы. Позади меня тлеет камин, и искры его пламени отражаются в стеклах, завораживая красотой.
Делаю глубокий вдох, застегиваю пиджак смокинга и беру со столика в углу гроздь омел, шелест листьев которой тут же нарушает идеальную тишину в спальне.
Через несколько минут начнется «Отбор», на котором я должен буду отправить одну из участниц домой. И радует то, что сегодня мне не придется выбирать, ведь Антонина настояла, что проект должна покинуть та бритоголовая девушка с синими стрелками.
Признаться честно, я был удивлен этим разумным решением своего «личного координатора», ведь мне казалось, что ей не терпелось превратить этот телепроект в настоящее цирковое шоу.
Хотя что значит «превратить»?
«Лавина любви» – настоящий цирк, а я в нем главный клоун.
Точнее, буду главным. Ведь до этого дня мы делили эту роль на пару с бритоголовой. Но уже совсем скоро это почетное звание будет лишь моим.
Фантастика.
И как я мог поверить, что между мной и Снежаной пробежала искра?
Идиот. Говорю же: настоящий клоун.
Шумно выдыхаю и направляюсь к двери. Замираю, коснувшись ручки, и прикрываю веки, прекрасно осознавая, что, стоит мне оказаться за порогом, на меня тут же набросятся операторы. Наконец распахиваю дверь и сталкиваюсь лицом к лицу со Снежаной.
Ее большие янтарные глаза в обрамлении длинных ресниц взволнованно изучают мои, а темные волосы локонами спадают на обнаженные плечи. Неосознанно опускаю взгляд и вижу на ней вечернее платье нежно-голубого цвета с глубоким декольте и разрезом до бедра. Чуть дольше положенного пялюсь на ложбинку ее грудей и резко вскидываю голову.
Она прикусывает губу, сдерживая улыбку, и я мысленно даю себе подзатыльник. Снежана определенно знает, как действует на меня. И на мой член, который какого-то черта только что поприветствовал ее, натянув ткань классических брюк.
Просто прекрасно. Мне что, пятнадцать?
– Что ты здесь делаешь? – хриплым голосом произношу я, когда перестаю на нее пялиться, словно сбежал из пещеры, где сотню лет не был с женщиной.
– Я… Хотела извиниться. – Ее тихий голос вызывает у меня мурашки.
– Не стоит, – грубо выплевываю.
– Почему?
Хмыкаю.
– Я все равно не могу тебя выгнать, как ты сказала. Так что, очевидно, тебе дозволено делать здесь абсолютно все.
– Все не так… – шепчет она со слезами на глазах.
Я не хочу быть мудаком, но и быть дураком мне тоже не хочется. Закрываю за собой дверь и оказываюсь вплотную к Снежане. Между нашими лицами – буквально несколько сантиметров. Ее взгляд падает на мои губы, но тут же возвращается к глазам.
– Дай мне пять минут. Прошу… – шепчет она, положив руку мне на грудь.
Черт побери, почему она кажется мне такой соблазнительной?
Сердце начинает стучать как бешеное. А эрекция причиняет боль. Но это всего лишь глупое влечение, учитывая, что я не трахался почти два года.
Напоминаю себе, что это я управляю членом, а не он мной, и убираю ладонь Снежаны с рубашки.
– Две минуты, – бросаю