Она тяжело сглатывает, пока ее взгляд бегает по моему лицу.
– Я не собираюсь тебе лгать: место на шоу мне выбил папа. Другие девушки об этом не знают, но, как ты заметил, я слишком импульсивна и боюсь, что кто-то из них уже слышал то, что я сказала после спуска. Они будут ненавидеть меня, но мне плевать. А вот на что мне не наплевать, так это на тебя, Алекс. Да, я бы хотела работать на телевидении, это правда. И это шоу может стать для меня хорошим стартом. Но ты действительно думаешь, что мой отец отправил бы меня на порношоу только ради будущего в кино? Он очень меня любит, и, поверь, мне буквально пришлось его уговаривать, чтобы он позволил мне оказаться здесь. Потому что я, такая наивная дурочка, искренне верю, что могу какое-то время пожить в сказке с прекрасным мужчиной, который будет меня удивлять и водить на свидания. Все парни, с которыми я была до встречи с тобой, ничего не слышали о романтике и о том, что означает быть настоящим мужчиной. Так что да, можешь ненавидеть меня за то, что я хочу быть любимой. Это правда, я хочу, чтобы обо мне заботились и устраивали сюрпризы. Я хочу видеть рядом с собой мужчину, а не самовлюбленного мальчика, который думает лишь о себе. И если для того, чтобы хоть на мгновение почувствовать свою значимость, мне придется воспользоваться добротой отца, то я сделаю это, черт возьми! Потому что я хочу тебя, Алекс.
К концу речи ее голос начинает дрожать, а красивые глаза наполняются слезами.
– Не в том плане хочу, – шепчет она. – Я просто хочу влюбиться. Разве это делает меня плохой?
Свободной рукой я провожу большим пальцем по ее щеке, смахивая слезу, после чего зарываюсь пальцами в шелковистые волосы. Я смотрю на эти пухлые малиновые губы и облизываю свои, желая прикоснуться ими к ее. Понимаю, что не должен этого делать, но поцелуй – это всегда хорошая идея. Правда, оператор так не думает, ведь, едва я наклоняю голову, он тут же оказывается рядом.
Отпрянув от меня, Снежана нервно убирает локоны за ухо, а затем извиняется и в спешке сбегает по лестнице в гостиную.
Когда я возвращаю взгляд к оператору, то замечаю, что он тоже смотрит вслед Снежане. Не знаю, могут ли быть у нее из-за него проблемы, но на всякий случай решаю донести до него, что не дам ее в обиду:
– Ты здесь никого не видел. Отдай мне карту памяти.
Парень открывает от удивления рот, пока я протягиваю ему ладонь. Тяжело сглотнув, он все же достает флешку и отдает мне. Убрав карту памяти в карман, я отворачиваюсь от рыжеволосого парня и спускаюсь по лестнице.
– Стойте, – нагоняет меня оператор. – Мне нужно заменить флешку, чтобы снять, как вы идете к девушкам.
Мне совершенно наплевать, что там ему нужно, но я все же понимаю, что он делает только то, что ему приказывает Антонина, поэтому послушно торможу на середине лестницы, кивнув ему в сторону гостиной.
Он кивает в ответ и бежит вниз, перепрыгивая через ступеньки.
Я сажусь на лестницу, обеими руками обхватив гроздь из омел, и прокручиваю в голове слова Снежаны, которые показались мне более чем разумными.
Что, если в ее приходе на шоу не было злого умысла, а на склоне она и в самом деле просто была самой собой?
Какой же я глупец.
Мне ведь прекрасно известно, каково это – когда к любому твоему успеху всегда приплетают папочку. Поэтому про меня можно сказать так же: Алекс Буэр ничего не смог бы без отца. Но это не означает, что я папенькин сынок. Просто в свое время мой дорогой отчим научил меня всему, что знал сам, вложил в меня уйму знаний и денег, которые в дальнейшем вылились в то, что я имею сейчас.
Но это не делает меня плохим. Неважно: человеком или бизнесменом.
И наличие связей влиятельного отца не делает плохой Снежану.
Я должен дать ей еще один шанс.
Передо мной снова возникает оператор, и я поднимаюсь на ноги, чтобы выйти к девушкам в большой каминный зал.
Просторную комнату освещает свет фонарей за окнами. Маленькие снежинки стремительно опускаются на ветви голубых елей у виллы. Из динамиков приглушенно звучит джазовая мелодия, пока девушки взволнованно переступают с ноги на ногу, дожидаясь моего появления.
Телеведущий что-то говорит в микрофон, но я его не слушаю. Все мои мысли только о Снежане. Ее пальцы нервно сжимают ткань платья, а взгляд направлен куда-то в пустоту.
Ненавижу, когда девушки плачут. Особенно когда они плачут из-за меня.
Внутри все сжимается, стоит мне вспомнить ее влажные от слез глаза.
Можно ли сейчас пошутить, что мне бы хотелось, чтобы влажным у нее было кое-что другое?
Наверное, нет. Твою мать…
Когда все это вышло из-под контроля и мною стал управлять член?
Отвожу взгляд и делаю несколько глубоких вдохов.
Мысленно клянусь себе, что не прикоснусь ни к одной из участниц. Никакого секса со Снежаной, пока у меня в руках не останется лишь одна омела для нее. Она заслуживает шанса быть любимой. А если вдруг не получится найти коннект с ней, то для какой-либо другой девушки.
Никакого. Секса.
Ни – на хрен – какого.
Совсем.
Ведь это именно то, что я сразу же сказал Антонине.
Так почему тогда я сейчас думаю о нем?
Крепче сжимаю омелы в руке и, услышав свое имя, пересекаю комнату, направляясь к большой ели с разноцветными огнями в углу у камина. Заняв место, я вскидываю голову и касаюсь взглядом каждой из девушек. Все они прекрасны: их вечерние платья переливаются в свете елочной гирлянды, а в глазах отражаются искры камина.
– Здравствуйте, дамы, – начинаю я заготовленную заранее Антониной речь. – Мой координатор вложил мне в руки лист с текстом, но вы настолько совершенны, что все мысли вмиг вылетели из головы.
Какой. Же. Я. Лжец.
По залу проносится тихий смех девушек, и я вижу улыбку на лице Антонины.
– Итак. Пожалуй, для начала я скажу, что рад быть здесь с вами. Это новый опыт, но искренне надеюсь, что этот опыт будет прекрасным, как и каждая из вас. – Делаю паузу. – Сегодня мы с вами вместе провели время на склоне. Это то, чем, как вы знаете, я живу. И мне очень приятно, что каждая из вас согласилась покататься со мной на первом же свидании. Спасибо за это. Надеюсь,