А затем на крыльцо высыпают операторы и другие работники шоу. Они окружают Софию, наконец-то вернувшуюся из больницы, а я выскальзываю из кадра.
Хватит с меня Снежаны-стервы.
Я не такая.
Глава 26
Снежана
Кажется, «Лавина любви» постепенно превращается из проекта про любовь в шоу про рождественские развлечения. Не знаю, кто составлял программу, но он будто прошелся по чек-листам зимних забав.
Сегодня мы рисуем на окнах морозные узоры. Каждая из девушек выбрала для себя окно, которое ей хотелось бы украсить, вооружилась красками и отправилась творить.
Окна на нашей вилле огромные. При желании можно хоть «Последний день Помпеи» воссоздать.
Я выбираю окно наверху, подальше от камер. Кто бы мог подумать, ведь в начале шоу все, чего я хотела, – сиять перед камерами, быть главной звездой, привлекать внимание. Вот к чему я стремилась. А что теперь?
Забиваюсь в единственный угол виллы, куда не дотягиваются камеры, развешанные повсюду.
Мне нужна передышка. Я просто хочу побыть наедине с собой и мыслями.
И мне это даже удается.
До вечера участницы, которые выбрали окна на первом этаже, шумят и веселятся. Оттуда доносятся громкая музыка и смех. Вся тусовка там, все операторы тоже. Ко мне приходят лишь пару раз, чтобы заснять процесс. Я позирую, улыбаюсь, но сбрасываю надоевшую маску тотчас, как вновь оказываюсь одна.
Мое отсутствие других участниц не тревожит. Наоборот, они наверняка выдыхают с облегчением, что я не ошиваюсь рядом. Все считают, что я переспала с Алексом. И как бы я ни пыталась лгать самой себе, правда в том, что меня это все же волнует. И больше всего меня беспокоит, что обо мне и всей этой ситуации думает Дима.
Да, он сказал в аппаратной, что верит мне. Но на душе все равно неспокойно, а сердце щемит всякий раз, когда Дима без слов проходит мимо. Сегодня он даже ни разу не поднялся на второй этаж, чтобы поснимать меня. А ведь я жду его и тайно надеюсь перекинуться хотя бы парой слов.
Снежана, соберись, твою мать. Ты ведешь себя как школьница, которая влюбилась в старшеклассника и ждет, что он ее заметит!
Временно откладываю баллончик со снегом и тороплюсь на кухню, оглядываясь по сторонам. Незаметно краду из шкафчика бутылку вина и сбегаю обратно в свой тайный уголок. Но не успеваю я даже бутылку открыть, как мое уединение трещит по швам.
– Готовишься вытворить очередную гадость?
Я едва не роняю бутылку, когда слышу голос Димы, и подскакиваю на месте. Сердце тарабанит о ребра, а дыхание становится тяжелым.
– Заряжаюсь вдохновением. – Натянутая улыбка искажает губы, но Дима не улыбается в ответ.
Он отворачивается, чтобы уйти, и во мне все опадает.
– Дима! – не выдерживаю. – Может… побудешь здесь со мной?
– Зачем?
– Ну… Я что-нибудь придумаю. Снимем кадры?
Дима тяжело вздыхает и качает головой.
– Снежана, тебе недостаточно экранного времени и внимания зрителей после свидания с Алексом?
Опешив, я беззвучно открываю рот.
– Ты хотела быть замеченной. Ты это получила. Не пора ли успокоиться?
Он будто наотмашь бьет меня по лицу. Я даже стоять больше не могу. Сажусь на подоконник и едва не разражаюсь нервным смехом.
– Я хочу быть замеченной тобой, – выпаливаю быстрее, чем успеваю обдумать эти слова.
Черт.
Дима останавливается.
– Это очередная игра? – спрашивает с сомнением.
С губ срывается шумный вздох.
– Ты понимаешь меня, – шепчу.
Я поднимаю голову. Несколько долгих секунд мы с Димой без слов смотрим друг другу в глаза. Пульс учащается, и я готова поспорить, что то же самое ощущает и Дима.
Это правда. С той самой ночи после бала я не могу выкинуть из головы мысль, что мы с Димой похожи. Мы мечтаем о большом кино и готовы по кирпичику строить лестницу к своим целям. Мы бы могли стать опорой друг другу. Не просто союзниками на шоу, а…
Не успеваю додумать, сбитая с толку, ведь Дима резко отворачивается.
– Не стой босиком, – бросает он. – Тут холодная плитка на полу.
Рисунок на окне я так и не заканчиваю. С ногами забираюсь на подоконник и, напившись вина, которое почему-то кажется горьким, засыпаю прямо там.
Сквозь сон чувствую, что кто-то поднимает меня на руки. Какой странный сон. Ощущения словно наяву. Пытаюсь вновь нырнуть в страну грез, но движение продолжается. Лениво приоткрываю веки и понимаю, что кто-то несет меня к моей спальне.
Коридоры виллы погружены во тьму. Похоже, все давно спят. Пытаюсь вспомнить, почему я посреди ночи оказалась не в постели, а на чьих-то руках, и огорченно вздыхаю.
Ах да.
Мне разбили сердце.
– Алекс, – сонно выдыхаю я. Почему-то я уверена, что это Буэр. Кто еще стал бы меня носить на руках?
Руки того, кто меня несет, напрягаются. Да и сам он замирает на миг. Пользуясь этим, шепчу:
– Отпусти. Я сама пойду в кровать.
Он не слушается. Стоит в темноте посреди пустынного коридора.
– Я же говорила, что не собираюсь с тобой спать.
И вдруг я слышу смех у самого уха. Но не такой, как у Александра. Этот смех более мягкий, мелодичный.
Щеки вспыхивают, когда я понимаю, что на руках меня держит Дима. Это к его груди я жмусь, пытаясь сохранить крупицы сна.
Резко вскидываю голову, распахнув глаза.
– Что ты делаешь?!
– Успокойся. Просто спасаю тебя от ломоты во всем теле и, возможно, простуды.
Часто моргаю, пытаясь понять, что происходит. Кто-то укутал меня в одеяло. Хотя… В смысле «кто-то»? Очевидно ведь, что это был Дима. И теперь он несет меня в спальню.
Но зачем он это делает? Какое ему до меня дело?
Я бы могла остановить Диму, попросить опустить меня. Сама дойду, не маленькая. Но я лишь крепче цепляюсь за его плечи и прижимаюсь щекой к груди.
– Вкусно пахнешь, – произношу я, слишком поздно осознав, что сделала это вслух. – Я не хотела…
– Не хотела делать мне комплимент?
– Да. Нет. В смысле…
Голова кругом. Сколько вина я выпила перед тем, как уснуть?
Мы минуем лестницу. До моей спальни остается всего ничего. Сейчас я живу там одна. Другие соседки либо покинули шоу, либо переехали в другие освободившиеся комнаты, так что нас никто не застукает. И мне надо бы прикусить язык и заткнуться, тем более мы почти на месте. Но вытерпеть не получается.
– Дим, – зову я.
– М?
– Зачем ты это делаешь? Зачем несешь меня в