– Я не сто килограмм, – говорит Фло.
На шерпа запрыгивает юный мальчик, а сверху на мальчика усаживается Фло. Оседланный шерп бегает с всадниками вокруг плиты – остальные отпрыгивают в стороны.
– Верю! – выкрикивает Фло и возвращается на землю. – А вы были на Эвересте?
Ей выводят старого, похожего на узловатое дерево шерпа.
– Он был на Эвересте.
– И что ты там видел?
Ганга переводит вопрос. Шерп что-то бормочет себе под нос. Ганга переводит его бормотание:
– Он говорит, что на Эвересте живет бог Шива.
– Ты его видел?
– Нет, он сейчас спит.
– А когда он проснется?
Шерпы опять хохочут.
– Мы все узнаем, когда он проснется, – говорит Ганга. – Шива – он такой: если проснется и начнет танцевать, никто не останется в стороне.
– Станцуйте мне танец Шивы, – требует Фло, – хочу подготовиться!
Шерпы куда-то удаляются, а затем приносят губные гармошки. Гармошки визжат, а шерпы танцуют: прыжок вперед, прыжок назад… Фло начинает прыгать вместе с ними. Она хватает за руку Льва и требует, чтобы и Лев прыгал. Лев смущается, застывает, думает убежать – но вот он уже прыгает под скрип гармошек и ловит взгляд Фло: хочет заслужить одобрение. Но Фло смотрит не на него, а на шерпов. И вдруг она вспоминает про плов, мчится к кастрюле, снимает крышку, нюхает… Все нормально. Фло достает полынь и мелко-мелко нарезает ее листья. Шерпы и тут хотят помочь, но она отстраняет их – с полынью она хочет справиться сама.
Наверх котел с пловом несет Ганга. Он вдыхает пар и кажется самым счастливым шерпом на свете. Фло сама раскладывает плов по тарелкам: Льву, Ксении, Юдит, себе… Почти силой усаживает Гангу и кладет порцию и ему.
Лев зачерпывает ложкой рыжеватое варево, пробует и чувствует такую горькую сладость, какой не отведывал никогда в жизни. «Почему мы все время едим тибетскую дрянь? – думает он. – Вот бы всегда готовила Фло!»
– Ну как? – спрашивает Фло. – Как вам плов с горькой полынью?
– Еда богов! – шутливо откликается Лев.
– Бога. Бога Шивы, – серьезно говорит Юдит. «Почему Шивы? Откуда она это взяла? Она ведь не спускалась на кухню и не видела, как шерпы танцевали танец Шивы», – озадачивается Лев. И все же как вкусно, боже, как вкусно! Неужели это действительно горькая полынь?! Поесть и умереть…
– Ты настоящая кухарка! – пытается польстить Лев и тут же с ужасом понимает, что сморозил глупость. Фло вздрагивает. В ее зрачках мелькает что-то неуловимо яростное, отчего начинает искриться воздух. Лев готов задушить себя собственными руками. Но Фло справляется с эмоциями и милосердно вышучивает оплошность Льва:
– А мужчина тогда – кухар, да? Ты смешной!.. – и заливисто хохочет.
* * *
Лукла расположен на высоте 2840 метров. В первый день пришлось потерять высоту: поселок Пхакдинг, где четверка первый раз заночевала, находится на двести метров ниже Луклы.Затем тропа устремилась вверх. Со склона открывался вид на огромную долину в окружении скальных стен, меж которых текла глинистая, мутная, забитая валунами река. Иногда тропа пробиралась по камням высохших протоков или карабкалась на откосы, поросшие колючим кустарником. Несколько раз путники переходили ущелье по длинным навесным мостам. Мосты скрипели, раскачивались, вихляли, снизу пенилась вода, но Льву не было страшно. Он смело вступал на влажные дощечки и весело пялился в бездну. Если навстречу, помахивая рогами, шли сутулые яки, люди вжимались в перила и замирали, а река снизу гремела особенно громко.
В следующий день они подошли к огромной стене, которая перегораживала долину. Тропа серпантином взбиралась ввысь, и вскоре группа оказалась в густом лесу, среди огромных красноватых деревьев. В этот день они дошли до Намче-Базара – последнего крупного селения на их пути. Затем дорога опять устремилась вниз, они миновали несколько маленьких поселков и начали плавно подниматься на огромную гору, проходя сквозь цветущие сады.
Весь этот путь Лев хорошо помнил – он прошел его год назад и с радостью узнавал то буддистскую ступу, то отдельно стоящий гестхаус, то толстое дерево, обвитое гирляндами молитвенных флажков.
Через пять дней пути они оказались в Тенгбоче на высоте почти четыре тысячи метров, где располагается самый высокогорный буддистский монастырь. Лев вспомнил свое прошлогоднее впечатление от молитвы и захотел показать церемонию своим новым друзьям.
Чтобы успеть, надо было встать в четыре утра, еще в темноте. Зная, что предстоит ранний подъем, Лев плохо спал. Ворочался в полусне, проверял время и все ждал, когда постучится Ганга. И вот он пришел – Лев торопливо выпил свою чашку кофе, быстро и суетливо оделся, не попадая со сна в рукава, и вышел наружу. Остальные уже ждали его, переминаясь на мерзлой траве под звездами, и сразу двинулись в путь. Лев радовался, что теперь он не одинок, как в своем прошлогоднем движении к храму: у него есть спутники, а может быть, даже друзья. Сонные, но шутливые, они вместе дошаркали до монастыря, скинули тяжелые ботинки и в носках по холодному каменному полу пробрались внутрь.
Здесь все было по-прежнему. Монахи в красных одеждах сидели в позе лотоса, кутаясь в ватные одеяла. Перед ними на деревянных подставках лежали длинные страницы с крупными цветными буквами. Они так же бормотали, а бритый наголо мальчик ходил и разливал чай. Дети в пестрых одеяниях пристроились поодаль и с особым энтузиазмом раскачивались, повторяя невпопад что-то свое. Им особенно нравилось дуть в огромные раковины и слушать гул большого барабана.
Лев прикрыл глаза и сразу погрузился в полусон-полуявь. Он увидел Йосефа Адлера, который был жив и растолковывал что-то философское, увидел свою Милу, которая мирно щебетала с женой Йосефа – Майей Адлер, услышал барабаны далеко в горах. Йосеф объяснил ему, что барабаны бьют в Шамбале и зовут их на медитацию. Лев засуетился, но Йосеф заверил, что спешки нет, их дождутся, так что можно спокойно, в мирных беседах дойти до Шамбалы и вкусить сочные плоды. Еще Лев беспокоился о дороге, о перевалах, о том, что он недостаточно тепло одет и недостаточно силен, чтобы одолеть крутой склон. Йосеф стал выкладывать из камней карту Тибета и объяснять, что есть тайные тропы, которые обходят самые высокие горы и идут прямо в сердце мира. Он тронул его за руку, Лев открыл глаза и понял, что спит, а к руке прикоснулась Ксения.
Как хорошо быть в вечности, вдали от всего! И какая все же заботливая Ксения! Он улыбнулся ей и постарался больше не спать. Но это удалось совсем ненадолго – и оказалось, что