– Что это за место? – поинтересовался Ма Сяочжун.
– «Детский дом Сянчжаншу», – сообщила Го Сяофэнь.
Неизвестно, что задело Ма Сяочжуна, но он влепил пощечину лежащему на сиденье парню:
– Вставай! Какого черта притворяешься мертвым!
Парень, держась за живот, медленно сел, на его лице, покрытом прыщами, отчетливо читался страх.
– Молодец, да? Караулишь у дома семьи погибшего, пугаешь его жену и ребенка до того, что они не могут выйти. Если об этом узнают наверху, с меня шкуру спустят. – Ма Сяочжун похлопал его по щеке. – Ну-ка, уважаемый, сделай одолжение, скажи, кто поручил тебе эту грязную работу, чтобы я мог отчитаться начальству и сохранить свое место.
– Мы правда просто гуляли… – тихо сказал панк.
– Отлично! – кивнул Ма Сяочжун и похлопал по плечу Сяо Чуньхуа, который вел машину. – На вокзал скоростных поездов, покажем этому товарищу большой мир.
– А? Мы не будем искать Дун Юэ? – Сяо Чуньхуа еще не понял его намерений, но Го Сяофэнь рядом быстро подмигнула ему, и он наконец сообразил.
– Не будем, этого одного достаточно для отчета, – ухмыляясь, кивнул Ма Сяочжун.
– Я… Я хочу найти маму! – взмолился парень.
– Забудь про маму, у нас там тебе обеспечат триста шестьдесят пять дней в году, каждый день будешь ее звать, – процедил Ма Сяочжун, заложив руки за голову.
Панк вдруг расплакался, все лицо его было в соплях и слезах:
– Я скажу правду, я скажу правду, это Хэй дал нам это задание, велел следить за матерью и дочерью. Если они соберутся куда-то далеко уехать, сразу звонить ему, боялся, что они пойдут жаловаться…
Услышав это, Сяо Чуньхуа объяснил Ма Сяочжуну:
– Хэй – известный в округе бандит, несколько раз сидел в КПЗ и тюрьме.
– Арестовать! – злобно выплюнул Ма Сяочжун. – Пусть лет пять не выходит. И еще, людьми из шайки Хэя я сейчас заниматься не буду, и так понятно, что за твари, но в радиусе тридцати ли от семьи Юэ я не хочу видеть ничего неположенного. Если они еще раз подвергнутся хоть малейшему беспокойству или испугу, передай вашему начальнику Лю, что я найду повод снять с него шапку чиновника!
Хотя было понятно, что эти слова предназначались для панка, но свирепость Ма Сяочжуна производила действительно впечатляющий эффект, и Сяо Чуньхуа очень убедительно крикнул «Есть!».
Услышав, что этот коротышка может решать судьбу начальника окружной полиции, парень решил, что это, должно быть, важный чиновник в штатском, и задрожал всем телом:
– Докладываю… докладываю правительству: можно я искуплю вину заслугами?
Ма Сяочжун презрительно посмотрел на него, как на гусеницу:
– Какие у тебя могут быть заслуги?
– Та Дун Юэ, о которой вы только что говорили, я знаю, где она…
3
– Город призраков, – объявил Сяо Чуньхуа, указывая вперед.
Заслоняющие небо, громоздящиеся друг на друга свинцово-серые здания, словно горный хребет, поднятый движением земной коры, внезапно появились на горизонте. На несколько километров вокруг не было ни единого дерева, куда ни глянь – только огромная серая масса. Из-за того, что строительство было заброшено, все стены рушились, канавы остались не засыпаны, земляные насыпи покрылись пылью и песком, на первых этажах зданий зияли квадратные проемы, как вспоротые животы. Поскольку стекла не были установлены, ровные ряды плотно расположенных окон на каждом здании выглядели как гигантские соты, и когда дул сильный ветер, изнутри доносился оглушительный гул, похожий на жужжание пчел, от которого становилось жутко.
Tucson медленно двигался по дороге, усыпанной щебнем и комьями земли. Огромные здания закрывали и без того слабый солнечный свет, создавая прямую полосу мрака впереди. Стены по обеим сторонам были покрыты пятнами мочи, в трещинах на земле росли сорняки, изредка пролетали черные мусорные пакеты и белые обрывки туалетной бумаги… Машина ехала очень долго, но им не встретилось ни одного человека, ни одной собаки, ни одной птицы, даже ни одной тени призрака. Возможно, из-за чрезмерной тишины звук катящейся пустой банки был громким, как барабанный бой. Все светофоры на перекрестках были выключены. Магазины, газетные киоски, полицейские будки – все пустовало, целые стекла выглядели даже более жутко, чем разбитые. Ма Сяочжун чувствовал себя как в документальном фильме «Мир после исчезновения человечества» и даже немного тревожился, пока за экскаватором с проржавевшими гусеницами не увидел группу хулиганов с волосами, крашенными в красный, желтый и фиолетовый цвет, в черных кожаных куртках и с ожерельями-черепами, сидящих на корточках и курящих – тогда он немного успокоился.
Вероятно, именно из-за его рассеянности сидевший рядом панк внезапно открыл дверь и выпрыгнул из машины, упал, перекатился и, опершись о землю, встал и побежал к группе хулиганов, крича:
– Господин Шэнь, господин Шэнь! Спасите!
Ма Сяочжун выругался и тоже выпрыгнул на улицу.
Из группы хулиганов вышел высокий худой мужчина; хотя ему было чуть за сорок, но волосы уже поседели. У него оказалось круглое лицо, он носил обычные очки и выглядел как интеллигентный человек, только когда улыбался, обнажая желтые от курения плохие зубы, улыбка казалась особенно жестокой. Когда панк подбежал к нему, он схватил цепь наручников, вырвав крик боли у парня, и лениво протянул:
– Что это за новое украшение у тебя?
– Этот человек – полицейский, арестовал меня и избил! – затараторил панк, указывая на приближающегося Ма Сяочжуна.
Курившие на корточках хулиганы встали, злобно уставившись на Ма Сяочжуна, у каждого на лице читалась жажда убийства.
– Главарь их? – тихо спросил Ма Сяочжун у Сяо Чуньхуа, указывая на человека по фамилии Шэнь.
Сяо Чуньхуа покачал головой:
– Этот человек – главарь всего города призраков. Обычно он держится в рамках.
В этот момент из машины вышла Го Сяофэнь, и один из хулиганов, увидев, что она красивая, непристойно свистнул.
Шэнь посмотрел на Ма Сяочжуна и, хотя по его походке он понял, что перед ним полицейский, что-то в нем показалось ему неправильным, поэтому мужчина заколебался.
Ма Сяочжун подошел к Шэню, схватил панка за волосы, подтащил его как цыпленка, достал ключ, снял наручники и снова толкнул его к главарю.
Это был жест уважения. Шэнь, конечно, это понял, достал сигарету и предложил Ма Сяочжуну прикурить. Тот затянулся пару раз, кивнул, и они отошли в угол подальше от толпы