– Мы здесь не рады тебе, – пояснил Шэнь.
– Сделаю дело и уйду, – сообщил Ма Сяочжун. – У вас есть здесь некая Дун Юэ?
Шэнь явно не слышал этого имени, махнул рукой толпе и подозвал странного парня с лицом, набеленным сильнее задницы:
– У нас есть некая Дун Юэ?
– Недавно пришла, недолго работает, – хихикнул он, хлопая длинными ресницами.
– Нам нужно с ней поговорить, – сказал Ма Сяочжун, глядя на Шэня. – Полчаса, пообщаемся и уйдем, можешь присутствовать.
Шэнь кивнул и сказал парню:
– Веди.
Только войдя в эти гигантские соты, Ма Сяочжун понял, что это совершенно чужой мир. Поскольку здание было недостроенным, в нем не было ни электричества, ни лифтов, и независимо от этажности можно было подниматься только по лестнице, а бетонные ступени даже не имели перил, и идти по ним было страшно – один неверный шаг, и разобьешься вдребезги о цементный пол первого этажа. Нижние этажи пустовали. Когда вся компания поднялась на шестой или седьмой этаж, в воздухе внезапно почувствовался странный запах, и вонючий, и затхлый, и прогорклый, словно смесь мочи и кала, запечатанная на все лето, от которой тошнило. Парень с выбеленным лицом и Шэнь, привыкшие к этому, пошли внутрь, а Ма Сяочжун и остальные следовали за ними, морщась.
Ни в одной из квартир на этом этаже не было дверей, только в некоторых висели тканевые занавески или были приставлены деревянные доски, но на окнах везде была прибита полупрозрачная пластиковая пленка, которая от ветра надувалась большими пузырями, словно в каждом окне стояла беременная женщина. День и так был пасмурный, а с такой защитой квартиры выглядели особенно мрачно. Комнаты были разделены по функциям, и в зависимости от этого в них собирались разные люди: в комнатах, заставленных закусками, люди ругались и торговались, вокруг карточных столов громко стучали костяшками маджонга, кто-то с ноутбуками смотрел порно или играл в онлайн-игры, кто-то терся в темной постели, а кто-то просто сидел у стены и выдавливал прыщи руками в следах от уколов. В комнате с четырьмя кулерами и множеством синих бутылей для воды пьяница обнимал пустую бутыль и храпел, время от времени поворачиваясь, чтобы с удовольствием выпустить очередную серию громких пуков… Откуда-то из комнат доносилось тарахтение – видимо, работал самодельный бензиновый генератор, обеспечивающий этаж электричеством, но звучало это так, словно еще больше пьяных выпускали еще больше газов, делая и без того вонючий этаж еще более зловонным.
Дойдя до конца коридора, они услышали, как из нескольких комнат одновременно доносилось тяжелое дыхание и похотливые стоны. Шэнь остановился, остальные последовали его примеру. Парнишка нырнул в одну из комнат и вскоре вывел девушку. Она была невысокого роста, с красивыми чертами лица, в светло-розовой вязаной кофте, на ногах – сексуальные телесного цвета чулки, но из-за недоедания и измученного вида она выглядела как обезвоженная белая редька.
– Дун Юэ? – уточнил Ма Сяочжун.
В глазах девушки мелькнул испуг, казалось, она не хотела больше слышать это имя. Она посмотрела на Шэня и парня, но на их застывших лицах ничего нельзя было прочесть, поэтому просто безучастно кивнула.
– Давай поговорим в другом месте. – Ма Сяочжун повел ее в комнату подальше, Го Сяофэнь и Сяо Чуньхуа тоже пошли, но Шэнь не последовал за ними, а парень только попытался заглянуть, но был вытащен назад.
– Мы из полиции. – Ма Сяочжун показал ей удостоверение. – Не бойся, мы только хотим узнать кое-какую информацию… Чжоу Липин, помнишь такого человека?
В ее потухших глазах вдруг мелькнул огонек, и Дун Юэ кивнула:
– Что… Что с ним случилось?
– Дело в том, что, как ты, наверное, знаешь, он отсидел в тюрьме за серию убийств, произошедших десять лет назад, но недавно в ходе расследования мы обнаружили, что он, возможно, невиновен. Во время проведения опросов мы узнали, что в последний год вы с ним сблизились, поэтому специально пришли узнать у тебя подробнее, что он за человек. Надеемся, ты будешь говорить без опаски, честно, это поможет нам лучше понять ситуацию, и если нужно его реабилитировать, мы это сделаем. Ведь ты же не хочешь, чтобы он всю жизнь нес на себе чужую вину?
Эта история была заранее согласована между Ма Сяочжуном и Го Сяофэнь. Хотя «Дело Саошулин» наделало много шума, но из-за контроля полиции над СМИ оно не стало горячей темой для общественного обсуждения, и вероятно, Дун Юэ не знала об аресте Чжоу Липина. Чтобы уменьшить психологическое давление на нее, они решили дать более «позитивную» причину для допроса.
Выслушав Ма Сяочжуна, Дун Юэ долго молчала, потом на ее губах появилась слабая улыбка:
– Если бы… Если бы это случилось раньше, как было бы хорошо.
– Раньше? – недоумевал Ма Сяочжун.
Дун Юэ не стала продолжать.
Но Го Сяофэнь поняла ее слова:
– Ты имеешь в виду, что Чжоу Липин из-за своего прошлого убийцы боялся навредить тебе, не хотел быть с тобой, а когда узнал, что с него могут быть сняты обвинения, ты уже ушла от него?
Дун Юэ посмотрела на нее и медленно кивнула.
Го Сяофэнь печально сказала:
– Не переживай, в жизни мы постоянно разминаемся с теми, кого любим…
От этих слов глаза Дун Юэ наполнились слезами.
– С первого дня, как я его встретила, я знала, что он хороший человек. Он забрал мою сестру из детского дома, воссоединил нас. Я работала в ночном клубе, меня лапали и приставали, он заступался за меня. Люди знали, что он сидел в тюрьме за тяжкие преступления, все его до смерти боялись, и никто больше не смел меня обижать. Он знал, что я люблю его, но за все время, что мы были вместе, никогда не позволял себе ничего лишнего… Такой добрый, такой порядочный человек – как он мог быть серийным убийцей?
– Он рассказывал тебе о деле десятилетней давности? – поинтересовалась Го Сяофэнь.
Дун Юэ кивнула:
– Одно время я чувствовала себя огнем в наших отношениях, а он всегда был как лед. Я разозлилась, перестала с ним общаться, не отвечала на звонки, заблокировала в WeChat, но каждый день ждала, что он придет меня искать. Думала, что с его твердым характером придется мне первой идти на контакт, но кто бы мог подумать – два дня не мог со мной связаться и уже занервничал, прибежал в ночной клуб искать меня… Глубокой ночью на улице рассказал мне много-много о прошлом, но я не очень понимала. Я спросила его, если он не серийный убийца, почему тогда добровольно взял на себя такое обвинение? Он