2
Ранним декабрьским утром, когда «Дело станции Саошулин» уже было раскрыто, автор позвал своего старого друга Хуянь Юня съездить на место событий и попросил его рассказать историю возникновения и раскрытия этого захватывающего и необычного дела. Услышав мою просьбу, он ответил не сразу, сказав только, что мы давно не виделись, и предложил прогуляться. Мы встретились на станции Интаоцзе. У него по-прежнему было молодое, почти детское лицо, и хотя ему было тридцать, выглядел он не старше двадцати с небольшим. Одет он был в черный корейский пуховик и темно-синие зауженные брюки, на шее был изящно повязан белый кашемировый шарф. Весь его вид говорил о бодрости духа и выдержке. Взгляд, как и раньше, был ясным и глубоким. Только между бровями залегла едва заметная печаль. Я подумал, что, возможно, он еще не отошел от того странного дела, которое произошло больше месяца назад.
У выхода А, у самых дверей конторы по управлению муниципальным хозяйством западного пригорода, мы ждали автобус, который вскоре подъехал. Мы уселись вдвоем на последнем ряду. Автобус тронулся, в окне справа мелькнул горный склон темно-желтого цвета. На вершине одиноко стояла серая водонапорная башня, похожая на ручную гранату, воткнутую в землю. Здешний пейзаж, совершенно отличный от городского, вызвал у меня смутное ощущение, что «Дело станции Саошулин» стоит особняком в ряду преступлений, раскрытых Хуянь Юнем: в этом деле тесно переплелись город и деревня. Оно представлялось мне жестоким, грубым, диким, омерзительным чудовищем-получеловеком, чья верхняя часть была уродливой сельской местностью, а нижняя – причудливым городом, и выглядело все это фантасмагорично и отталкивающе.
Автобус медленно ехал по улице Иньлу, делая короткие остановки; тротуры были довольно чистыми, по обеим сторонам находились офисы «Чайна Мобайл», страховые компании, отель «Цзиньцзян Стар», супермаркет «Умэй» и другие здания, порожденные цивилизацией. Однако, когда автобус подъехал к остановке Циншикоу Дунли, дорога резко сузилась, на асфальте появилось множество трещин, а высотные здания сменились одноэтажными. Во многих домах были установлены большие окна из двенадцати секций, характерные для пятидесятых и шестидесятых годов прошлого века, железные решетки покрылись пятнами ржавчины, а сквозь кирпичные швы пробивались безымянные сорняки…
– Приехали. – Автобус остановился, и Хуянь Юнь внезапно потянул меня на выход.
– Мы еще не добрались до станции, – возразил я, – Саошулин только на следующей остановке.
– Приехали! – Он без объяснений достал проездной и оплатил проезд, мне же оставалось только горько усмехнуться и выйти вслед за ним.
Мы стояли у каменного моста с белыми мраморными перилами, перекинутого через широкий отводной канал реки Удинхэ. Русло ее, тянувшееся с востока на запад, осушили. Остался только темно-серый мерзлый грунт и блестящие на солнце осколки льда. На западном краю канала находилась пустынная горная местность и виднелось зеленовато-серое сооружение с симметричными отверстиями по четырем стенам.
Хуянь Юнь нарушил молчание:
– Это гидростанция Циншикоу, построенная в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году.
Перейдя на другую сторону, мы пошли по северному берегу канала на запад; дорога резко шла вверх, поверхность была покрыта бугристой магматической или гранитной породой. В особо крутых местах попадались один или два валуна, служившие ступеньками; казалось, весь склон трясется, когда нога ступала на валун. По правую руку друг за другом теснились рядами низкие кирпичные домики с крышами, покрытыми черным рубероидом, и в воздухе стоял странный запах – словно разлили ополаскиватель для рта со вкусом мяты. Несколько человек в красных повязках окружили двери одного дома и разговаривали с дрожавшей от холода женщиной в фиолетовых штанах. Рядом с ней стояла девочка, грызшая кукурузу, кожа на ее щеках была такой же огрубевшей и красной, как и ее ватная куртка.
– Отсюда можно увидеть южное ответвление горной цепи Сишань. Посмотри на рельеф, с этого места он идет на снижение, – указал Хуянь Юнь на плавно изгибающиеся вдали склоны. – Когда «Академия» была достроена, Доу Юньху, охваченный сильными чувствами, вырезал на камне памятную надпись, не упомянув ни слова о своем детище, а лишь восхваляя красоты гор Сишань. Там есть такие изящные строки: «Ранним утром зазвучали колокола, в гнездах защебетали птицы. Вскоре через оконную бумагу просочился свет, окрашивая ее в красный цвет. Открываю дверь и вижу: на горных вершинах только-только забрезжил рассвет, темно-изумрудные пики словно омыты водой. Дома у подножия гор окутаны туманом, дым от очагов поднимается вверх. Временами раздается лай собак, он отчетливо слышен вдали – и почти стихает, стоит подойти поближе…»
Внезапно черный пес, что сидел взаперти за алюминиевой оградой, злобно залаял на нас, и над всем горным хребтом разнеслось резкое гавканье, вмиг разрушив очарование древности. Это сильно испортило настроение моего спутника, погруженного в лирические размышления. Мы шли, болтая о том о сем, и не успели опомниться, как оказались на вершине перед белой табличкой с надписью «Защита леса от пожара – наше общее дело». Я к этому моменту уже успел немного запыхаться. Перед нами предстала ровная бетонная площадка, окруженная со всех сторон голыми финиковыми деревьями и акациями, на которых висели клетки для птиц. Чижи, жаворонки, хохлатые майны и другие птицы щебетали, прыгая с ветки на ветку. Несколько стариков сидели вокруг каменного стола и спокойно играли в покер.
Передохнув немного, мы продолжили путь. На горе появилось несколько высоковольтных вышек, похожих на уменьшенные копии Эйфелевой башни. Провода, плотно и хаотично натянутые между ними, разрезали и без того мрачное небо – словно черные рамки, обрамляющие фотоснимки. Они же перекрывали и путь наверх. Мы повернули на север и пошли вниз по бетонной дороге. Через пару шагов перед нами возник узкий переулок шириной менее десяти метров, тянущийся с востока на запад. Возможно, из-за того, что здание школы загораживало солнечный свет, в переулке было необычайно холодно и безлюдно. По обеим его сторонам тянулись длинные, около двух метров высотой, свинцово-серые стены. За южной стеной находилась школа, а за северной…
Хуянь Юнь, заметив мой немой вопрос, кивнул:
– Внутри находится станция Саошулин.
Хотя в этот момент не подул леденящий душу ветер, характерный для остросюжетных романов, я все же почувствовал, как по коже побежали мурашки. И тут, как назло, мой спутник с усмешкой добавил:
– Ты же смотрел новости. Преступник той ночью сбежал в горы на машине именно по этой бетонной дороге, ловко миновав все камеры наблюдения.
В ту же