Ходят слухи, что во время строительства на станции Саошулин случился пожар, в котором сгорели двое рабочих. Когда первые составы были готовы к запуску, поезда не смогли отъехать от станции. Ничего не оставалось, как пригласить «мастера» для проведения магического обряда. Он, обойдя все кругом, заявил, что здешние духи слишком обижены, изгнать их невозможно, можно только закрыть станцию, чтобы они остались здесь. В таком случае духи не выйдут наружу и не причинят людям вред. И с тех пор поезда стали отправляться только с другой станции – с И нтаоцзе, которая прежде значилась под номером два.
Эта легенда разошлась среди горожан и обрела большую популярность. Даже авторы остросюжетных романов упоминали о ней в своих книгах, уверенно утверждая, что все случилось взаправду. Между тем они не учли два элементарных факта: во-первых, два человека действительно погибли в огне, однако несчастный случай произошел из-за сбоя системы энергоснабжения, и погибшими были не рабочие, а спасатели. Сам же пожар произошел в другом месте. Во-вторых, поезда никогда не выезжали отсюда или с И нтаоцзе на линию. Начальной точкой было вагонное депо в западном пригороде, где составы ежедневно делали остановку, проходили техосмотр и ремонт. Именно оттуда они выдвигались на восток или запад города.
Кроме того, ходит легенда о «поезде призраков». Говорят, когда от станции Сыхайтун в сторону Интаоцзе отходит последний поезд, за ним следует еще один состав, однако кроме машиниста в нем никого нет. Он останавливается на каждой станции, но на протяжении всего маршрута свет в нем выключен. Этот поезд, словно черный питон, движется на запад и до одиннадцати часов ночи прибывает на Интаоцзе, его цель – перевезти призраков. Во время строительства метро было раскопано немало могил, и души умерших были крайне рассержены. В тоннелях подземки нет солнечного света и скапливается много негативной энергии, поэтому при проведении опытной эксплуатации отовсюду вылезала всякая нечисть и пугала рабочих до смерти. В конце концов, администрация пригласила просветленного буддийского монаха, который на протяжении нескольких дней проводил ритуалы для успокоения нечистой силы и достиг с ней следующего соглашения: каждый вечер (до одиннадцати часов ночи) пустой состав будет возвращать души на станции, где когда-то находились их могилы. Если они не помнят точного места, то поезд довезет их до Саошулин, где они смогут обрести покой.
Эта байка о Саошулин как о станции-приюте нелепа и смешна, не говоря уже о пустом поезде, идущем до Интаоцзе: поезд отправляется от станции Сыхайтун ежедневно в 23:40, а по пятницам – в 00:20, то есть гораздо позже 23:00. Кроме того, принимая во внимание дату закрытия линии для проведения опытной эксплуатации – первое мая тысяча девятьсот семьдесят второго года, – стоит задуматься: какое же учреждение того времени осмелилось бы заигрывать с такими феодальными суевериями, как «буддийская магия»? Тем не менее полуночный состав действительно существует: он развозит работников метро после окончания смены и на протяжении всего пути ярко освещен огнями.
Размышляя над происхождением этих легенд, нельзя обойти стороной странное название самой станции – Саошулин. Некоторые скучные писатели, не проводящие тщательных исследований и желающие лишь привлечь внимание читателей, на основе каких-то материалов сочинили чепуху, утверждая, что здесь в эпоху Цин было место массового захоронения умерших от чумы. Отсюда якобы и пошло название «Холм избавления от чумы» [4]. В первые годы существования Китайской Республики японцы открыли на холме больницу для душевнобольных, в которой безвестно сгинуло множество китайских пациентов. До сих пор здесь по ночам слышится леденящий душу пронзительный плач…
Эти популярные, но безосновательные россказни можно сравнить с солянкой из бессистемных исторических фактов, наспех приправленных чем попало.
Происхождение названия Саошулин восходит к крупному ученому-конфуцианцу эпохи Цин Доу Юньху. Он родился на пятьдесят четвертом году правления императора Цяньлуна и с детства отличался умом и тягой к знаниям. Став немного постарше, он поступил в тунчэнскую школу к наставнику Яо Наю – именитому философу и литератору. Доу Юньху состоял в дружбе с Фан Дуншу, Яо Ином, Мэй Цэнляном и другими учеными; они нередко предавались стихосложению за чаркой вина и обменивались поэтическими экспромтами. Несмотря на то, что он несколько раз ездил в столицу для сдачи императорских экзаменов, эти попытки не увенчались успехом, и со временем его стремления неизбежно сошли на нет.
В старости он вернулся на родину и построил на безлюдном холме горной цепи Сишань «Академию Отрешения от мирского», вдохновившись строкой Яо Ная «Отрешившись от мирского, я скрылся за зелеными завесами». Здесь он писал научные труды и преподавал. На втором году правления под девизом Сяньфэн Доу Юньху скончался. Еще при жизни он любил в солнечные дни раскладывать на склоне холма ценные книги. Однажды его ученик забеспокоился, не украдут ли их крестьяне, на что Доу Юньху шутливо ответил: «Книги несут людям свет знаний, отчего бы не посушить их на свету?» Эти слова передавались из поколения в поколение, и люди постепенно начали называть этот холм Шайшулин («Холм, где сушат книги»). Поэтому басни про чумные кладбища не вызывают ничего, кроме улыбки.
В эпоху Цин на холме не установили мемориальную стелу. После кончины Доу Юньху это место стало почитаться учеными мужами. Так как же тут могли сделать кладбище? На заре Китайской Республики здесь действительно располагался приют, это была благотворительная организация для вдов и вдовцов, сирот и одиноких стариков, открытая на средства местных торговцев. Японского капитала, не говоря уже о душевнобольных, тут никогда не было. С началом войны местность была опустошена. «Академия Отрешения от мирского» действительно оправдала свое название, от нее остались только развалины, стоящие в косых лучах заходящего солнца. Свидетели запустения печалились и сокрушались, считая, что называть дальше это место «Холмом, где сушат книги» – только умножать горе. И поскольку здесь водилось много белок, а в народе их назвали саошу, то местность получила новое имя – Саошулин («Беличий холм»).
Подводя итог, скажем, что разнообразные жуткие истории об этой местности по большей части притянуты за уши, а то и вовсе являются полным вздором. Тем не менее о людях говорят: «Кто сеет слухи, тот их и пожинает». Это также справедливо в отношении мест. Если какое-то место часто упоминается в «Повестях о странном из кабинета Ляо» или сборнике «О чем не говорил Конфуций» [5], то оно, несомненно, обладает чем-то привлекательным для всяческих духов