Закован в тёмную, воронёную броню, сияющую, словно полированный обсидиан, пронизанный жилами живого металла. Пластины были угловатыми, с острыми краями, уложенными слоями, словно чешуя, но в движении они казались текучими — будто броня проросла поверх него, а не была выкована. Лезвия, загибающиеся с его плеч и локтей, были не декоративными, а функциональными. Угрожающими. Хищными. Один шлем был порождением кошмаров — гладкий, лишённый выражения, с узкой угловатой щелью, которая могла скрывать глаза… или вовсе ничего.
Он не был человеком.
Ни единую его черту нельзя было принять за человеческую.
И всё же он стоял там… молча.
Наблюдая за ней.
Она всё ещё была скована — руки прижаты, лодыжки слегка разведены, спина вжата в стену — уязвима так, что пробирало до мозга костей. Роба едва прикрывала её. Ошейник холодил горло. Кожа всё ещё горела от недавнего наказания.
Но сейчас она едва замечала эту боль.
Потому что он смотрел на нее.
Не двигаясь. Не говоря.
Просто… наблюдая.
Непреодолимая мощь его присутствия вызывала желание вжаться в стену и исчезнуть.
Сирены смокли. Корабль затих. Хаос за пределами её камеры сменился чем-то худшим.
Тишиной.
И им.
Его взгляд скользнул по ней, как луч прожектора. Вниз по лицу. По горлу. По телу. Словно он владел ею. Словно она была его собственностью, которую нужно оценить. Присвоить.
Она с трудом сглотнула, голос прозвучал хрипло:
— Кто ты?
Ответа не последовало.
Даже наклона головы.
Он вообще понимает меня?
Сердце грохотало в груди.
Он поднял руку; пальцы в чёрной броне шевельнулись. Металл поймал блик света, острый и хищный. Он коснулся панели на своей груди. А затем заговорил.
Одно слово.
— Сулика.
Звук пустил дрожь по её спине.
Глубокий. Резонирующий. Произнесённый с чувством, похожим на благоговение. Или голод.
Она не знала, что это значит.
Но почувствовала это. Нутром. Костями.
Слово имело вес.
Он шагнул ближе.
Она дёрнулась, инстинктивно пытаясь отпрянуть, но бежать было некуда.
Его массивная фигура двигалась с лёгкостью существа слишком могущественного, чтобы быть реальным, — грация и смертоносность в равной мере. Дыхание перехватило, когда он протянул руку.
Она думала, он ударит.
Его рука в перчатке, массивная и холодная, коснулась её щеки.
Нежно.
Она застыла.
Прикосновение было лёгким, как пёрышко, почти нерешительным. Оно совершенно не вязалось с его бронёй, его размерами, его ужасающей аурой.
Почему?
Он произнёс это снова, на этот раз мягче.
— Сулика.
Она уставилась на него, в горле пересохло.
Ей хотелось кричать, плюнуть ему в лицо, потребовать ответов — но слова дрожали в груди.
Наконец она прошептала:
— Зачем вы меня забрали?
Он не ответил.
Слышался лишь звук его дыхания, медленный и ровный за этой сияющей маской. Он не говорил на её языке. Не здесь. Здесь не было переводчика.
Она была так же одинока, как и всегда.
А затем… он снова двинулся.
Он был быстр. Слишком быстр.
Она увидела лишь размытое движение, прежде чем осознала лезвие: маленькое, похожее на кинжал, сотканное из светящейся красной энергии. Пульсирующее и живое, оно слабо жужжало в тишине.
О боже…
Он занёс его. Она ахнула.
Но лезвие не коснулось её.
Оно чисто разрезало оковы.
Одни. Затем следующие. И ещё одни.
Меньше чем за секунду она была свободна.
Пластины упали. Колени подогнулись.
Прежде чем она успела рухнуть на пол — прежде чем успела даже среагировать, — он поймал её.
Поднял на руки.
Руки, твёрдые как стальные брусья, скользнули под её ноги и плечи. Она оказалась прижата к его груди, словно ничего не весила. Одна бронированная ладонь легла на поясницу. Другая — под колени.
Она сопротивлялась. Рефлекс. Паника. Низкий, горловой стон вырвался у неё, когда она забилась в его хватке.
— Тш-ш.
Только это.
Его голос был низким. Тихим.
И этот звук… он поразил её. Каким-то образом он был универсальным.
Её тело затихло.
Он держал её с непринуждённой силой. Она чувствовала броню кожей: твёрдую, ребристую, холодную местами, тёплую в других. Она была окружена им, чувствовала себя крошечной, полностью поглощённой его присутствием.
Она замерла в его руках.
Он повернулся и понёс её прочь.
Быстрее человека. Плавнее любой машины. Бесшумный, как тень.
Вниз по коридору, залитому кроваво-красным светом. В неизвестность.
Она не спросила куда.
Потому что знала в глубине души…
Она больше не имела права задавать вопросы.
Глава 12
Он нёс её по коридорам так, словно она ничего не весила.
Её одеяние сбивалось с каждым шагом, пояс свободно болтался на талии, а босые ступни покачивались прямо над металлическим полом. Она лежала, оцепенев в его руках, всё ещё дрожа от пережитого потрясения — оков, огня ошейника, хаоса. Разум был расколот и плыл в тумане, но глаза… они наблюдали.
Они прошли мимо зелёного пришельца и безликих. Тех самых, кто обращался с ней, как с куском мяса. Теперь же они стояли молча и неподвижно, низко склонив головы.
Они кланяются ему.
Даже тот приземистый грубиян склонил голову без колебаний, без единого звука, когда военачальник проходил мимо.
Посыл был предельно ясен.
Его не просто боялись.
Ему подчинялись.
Сесилия стиснула зубы, стараясь сохранить лицо непроницаемым, не выдать новый виток страха, скрутившего желудок.
Они продвигались глубже в недра судна, через широкий коридор, гудевший звуками скрытых систем. Свет тускнел по мере их движения: красный становился холоднее, сменялся белым и, наконец, синим, отбрасывая странные тени на изогнутые стены. В конце пути — запечатанный люк.
Он не замедлил шаг. Дверь с шипением открылась при его приближении, реагируя на присутствие хозяина без какой-либо видимой команды. Внутри — шлюз или что-то вроде того. Стены блестели тёмным металлом. Гладкие. Обтекаемые. Тихие.
А с другой стороны — ещё один корабль.
У неё перехватило дыхание, когда они пересекли порог.
Он был другим.
Темнее. Меньше. Изысканнее. Предыдущее судно — массивное и индустриальное — казалось холодным, казённым. Но этот… этот пульсировал контролем. Эффективностью. Мощью. Словно он был создан не для экипажа, а для единой воли.
Его.
Это был его личный корабль.
Она чувствовала это.
Всё здесь вторило его присутствию — глубокий матовый цвет стен, приглушённое освещение, слабый запах чего-то резкого и незнакомого в воздухе. Не химия. Не человек.
Они вошли в кабину пилота — на узкий мостик, окружённый изогнутыми панелями, мягко светящимися интерфейсами и огромным панорамным иллюминатором из прозрачного стекла. Перед ними лежал космос.
Бесконечный.
Ужасающий.
Прекрасный.
Она моргнула, ошеломлённая тем, как звёзды рассыпались перед глазами — миллионы, разбросанные, словно бриллианты, по бархатному морю. Она не могла