Руки чесались сорвать его, но она не двигалась.
Она испепеляла взглядом пришельца, ненавидя его. Ненавидя этого невидимого военачальника, который думал, что может раздеть её до основания.
Ошейник слабо гудел, синхронизируясь с её пульсом.
А что, если я всё равно буду драться?
Корабль содрогнулся. Свет мигнул.
Она среагировала инстинктивно.
Толчок. Рывок. Крик.
— Отвалите от меня!
Высокие фигуры схватили её за руки, их хватка была нечеловечески сильной. Одеяние соскользнуло с одного плеча, когда её ноги заскользили по гладкому полу.
— Не сопротивляйся, — предупредил приземистый пришелец.
— Идите к чёрту! — выплюнула она. — Вы мерзкие ублюдки!
Ошейник сработал.
Боль взорвалась в горле, обжигая добела. Она закричала, колени подогнулись.
— Эта боль может стать в тысячу раз сильнее, — спокойно произнёс голос.
Она рухнула к стене, дрожа и хватая ртом воздух.
Затем стена сдвинулась.
Выскользнули оковы, обвиваясь вокруг запястий, лодыжек, талии.
Щелк. Щелк. Щелк.
Она была прикована; ошейник деактивировался, но оставил призрачный ожог на коже.
Над головой взвыла сирена. Красные огни заметались по потолку. Корабль застонал.
Сесилия висела там, грудь вздымалась, одежда распахнулась, фиолетовая ткань насмехалась над ней.
Не человек.
Даже не пленница.
Просто груз.
Она закрыла глаза, когда очередная дрожь прошла по кораблю.
Я переживу это, — пообещала она себе. — Я переживу это. И я надеюсь, они все сдохнут и сгорят в том аду, который их ждет.
Глава 9
Корабль содрогнулся с такой яростью, словно сама вселенная треснула по швам.
Сесилия закричала.
Оковы с силой впечатали её спиной в гладкую металлическую стену, удерживая на месте, пока отсек яростно швыряло из стороны в сторону. Желудок скрутило, словно гравитацию вывернули наизнанку. В глазах полыхнула вспышка, когда затылок ударился о переборку; боль оглушила её, на секунду выбив воздух из лёгких.
Ещё один удар — на этот раз громче, словно что-то разрывало сам скелет корабля.
Она не успела даже подумать, как судно снова дёрнулось. Казалось, пол ушёл из-под ног. Вверх тормашками, боком — она не могла разобрать. Всё это не имело значения. Она была распята, беспомощна, её швыряло с каждым жестоким толчком, пока корабль бился в конвульсиях, словно умирающий зверь.
Скрежещущий грохот разорвал воздух — то ли металл рвался на части, то ли что-то взрывалось, она не могла понять.
Освещение над головой мигнуло раз, другой, а затем залило всё кроваво-красным.
Сесилия судорожно хватала ртом воздух, дыхание сбилось, сердце колотилось в таком бешеном ритме, что казалось, вот-вот разорвётся.
Затем последовал новый удар.
Оглушительная взрывная волна прошила корпус, сотрясая камеру с силой раската грома прямо внутри её черепа. Стена за спиной дрожала так сильно, что ей показалось, будто её кости сейчас треснут от напряжения.
Обстрел? Столкновение? Корабль разваливается на части?
Она не видела остальных: ни безликих фигур, ни приземистых уродливых пришельцев. Здесь больше никого не было. Только она, прикованная к холодной стене, под вой сирен, в красном свете, пульсирующем повсюду, словно сердцебиение неминуемой гибели.
О боже.
Мысль оглушила её, словно пощёчина:
Неужели это конец? Я умру здесь? В космосе? В коробке? Распятая на грёбаной стене, как какая-то…
Она подавила крик, рвущийся из глотки; взгляд был безумным, лёгкие горели. Она дышала поверхностно, урывками. Пульс ревел в ушах, как шторм.
Так всё и закончится? В одиночестве? В неволе? Безымянной точкой в чужой пустоте?
Память вспышкой вернула её в Нью-Йорк. Балкон. Бокал вина. Папки с делами, которые она должна была защищать в суде на следующее утро. Родители. Друзья. Её жизнь.
Ублюдки.
Она не плакала. Но что-то глубоко внутри всё же надломилось. Острый, алый осколок ярости.
Вы забрали меня. Вы засунули меня сюда. Вы втянули меня в этот кошмар.
Ещё один толчок сотряс корабль. А затем…
Тишина.
Судно замерло.
Сирены по-прежнему визжали. Красные огни продолжали пульсировать. Но тряска прекратилась. Истерзанный скрежет разрываемого металла стих.
На один долгий, дрожащий вдох вселенная затаила дыхание.
Голова Сесилии упала на грудь, хотя она не знала, от облегчения или от страха.
Грудь ходила ходуном. Оковы впивались в запястья и лодыжки. В ушах звенело от внезапно наступившего затишья.
Она ждала.
Ибо что бы только что ни произошло, это был ещё не конец.
Что-то грядёт.
И чем бы оно ни было, единорогов и радуги ждать точно не стоило.
Глава 10
Она висела в оковах; запястья и лодыжки ломило от дикого напряжения. Кожа была стёрта там, где впивался холодный металл, и тонкая змейка боли ползла по конечностям. Грудь вздымалась от рваного, неровного дыхания; каждый вдох давался с мучительным трудом.
Теперь всё стихло.
Слишком тихо.
Корабль больше не трясло. В ушах не визжали сирены. Лишь слабый, настойчивый гул далёких энергосистем да глухой стук крови в висках.
Она ждала. Сама не зная чего. То ли возвращения того, зелёного, то ли что вернутся безликие: бесшумные, исполнительные, бесчувственные.
Но никто не приходил.
Она была совершенно одна.
Минуты текли — она потеряла им счёт. Мышцы ныли, предвещая скорые судороги. Воздух давил на неё — то ли слишком разрежённый, то ли невыносимо тяжёлый, — и от бесконечных догадок кружилась голова.
Корабль приземлился? Падает прямо сейчас? Это было нападение?
Они все мертвы?
А я?
Горло болезненно сжалось, перекрывая дыхание.
Пока…
Она не услышала шаги.
Они гулким эхом разносились в тишине. Тяжёлые ботинки, поступь уверенная и размеренная. Совсем не те мягкие, тихие шаги существ в масках. В этих шагах чувствовалась цель, власть. Каждый удар подошв отдавался вибрацией в полу, резонируя в самих её костях. Никакой спешки, никакой суеты. Лишь спокойная неотвратимость, убеждавшая её в одном: кто-то — или что-то — приближается.
И этот кто-то никуда не торопится.
Она напряглась, каждый нерв натянулся до предела. Сердце грозило выскочить из груди.
Не пошевелиться. Не спрятаться. Она была пришпилена, словно редкое насекомое под стеклом, выставленное на обозрение.
Шаги приближались, становились всё громче.
А затем внезапно стихли.
Шипение.
Не лязг двери и не скрежет сдвижной панели. Это было почти беззвучное открытие, словно сам корабль нехотя расступался перед тем, кто пришёл.
В помещение ворвался поток прохладного сухого воздуха, напоенный резким запахом металла и привкусом жара.
Сесилия медленно повернула голову; пульс бился о внутреннюю сторону ошейника на горле.
И в этот момент…
Она увидела его.
Глава 11
Он шагнул, и казалось, сама гравитация последовала за ним.
В тот момент, когда он вошёл, воздух изменился. Он сгустился. Каждая клеточка её тела замерла, дыхание спёрло в груди.
Он