На этой офигенно позитивной ноте наш разговор внезапно сошел на нет, и мы тронулись в обратный путь. От эйфории, накатившей на нас после посещения магазина Гилберта, не осталось и следа. Степан погрузился в какие-то свои мрачные мысли, а я начал прикидывать варианты дальнейшего взаимодействия с оборзевшим Эвереттом Хиллом.
Дорога до дома прошла в напряженном молчании. Только под конец Степан, стряхнув с себя тяжелые раздумья, внезапно спросил:
— Уже решил, что из оружия возьмешь с собой?
Я удивленно взглянул на Матвеича.
— Вообще-то, выбор у меня невелик. Винтовка, да нож. Хотя последний не тянет на серьезное средство поражения.
— Предлагаю еще захватить тесак. Мало ли что, — пожал плечами Степан.
— Боюсь, на охоте он будет только мешаться. Из рюкзака быстро не достать, а на поясе сильно стеснит движения.
— У меня есть наплечная перевязь для ножен. Клинок там не такой уж длинный, сантиметров пятьдесят пять. Так что из-за спины можно будет вполне удобно извлекать. И мешаться особо не будет. Во всяком случае, меньше, чем автомат или винтовка. Мне дед говорил, что именно так его и носил Сципион Кобальт. Да и клинок такой выбрал по этой же причине. Длинные мечи просто так из-за спины не вытащишь — руки не хватит. А перехватываться за острое лезвие — так себе идея. Можно и без пальцев остаться.
— Ну если так, почему бы и нет. Хотя, надеюсь, что на еще одну Ловчую мы не нарвемся. Эта дура регенерирует быстрее, чем я Машин борщ ем.
Матвеич усмехнулся в густую бороду, услышав про кулинарные успехи своей дочери. Он довольно кивнул и лихо затормозил у ворот, подняв большое облако пыли, а потом прогудел условным сигналом.
— Это чтоб Васька не переживал, — пояснил он. — Камер у нас нет. Сбоят они часто рядом с аномалиями. А так сразу поймет, что свой приехал.
Матвеичу я на это ничего не сказал, но про себя все-таки отметил, что у него какая-то слишком уязвимая система оповещения «свой-чужой». Вскрыть ее с помощью обычного наружного наблюдения не составит особого труда.
Тем временем Степан выпрыгнул из кабины и направился отпирать ворота. Я последовал его примеру, а то, признаться, уже всю пятую точку отсидел. Потянувшись и размяв затекшие мышцы, я на рефлексах скользнул внимательным взглядом по сторонам, оценивая окружающую обстановку. Вроде бы ничего необычного. Но какой-то червячок сомнения все-таки закопошился внутри. А таким сигналам я уже давно привык доверять.
Я повторно и на этот раз более тщательно осмотрелся. Мой взгляд прошелся по воротам, по массивным столбам, на которых они держались, по завиткам колючей проволоки, венчающим забор, скользнул по его однообразным бетонным секциям и внезапно остановился. Вот оно! Я медленно подошел к ограде и провел кончиками пальцев по выщербленному круглому отверстию. Такие отметины ни с чем не спутать. Похоже, кто-то решил поупражняться в стрельбе по забору Матвеича. Причем сделал это так, чтобы результат непременно заметили.
Я достал мультитул и, немного поковырявшись, извлек из забора сплющенную пулю. Конечно, по ее виду нельзя было точно определить из какого оружия стреляли, но сигнал был послан довольно четкий. Матвеича кто-то недвусмысленно предупреждал, что он ходит по опасной дорожке. И не факт, что это был Хилл. Степана я знал всего лишь второй день и понятия не имел, сколько у него врагов и незакрытых острых вопросов.
Позади меня заковыристо матюгнулся Матвеич. Он, как и я, все сразу понял.
— Степан Матвеевич, и часто у тебя тут по заборам шмаляют? — Я пристально вглядывался в далекие заросли кустарника, из которых, по всей видимости и прилетела пуля. Орлиное зрение не дало никаких результатов. Еще бы! Кто бы это ни сделал, его, скорее всего, уже здесь нет.
— Как видишь, нечасто, — хмуро ответил Матвеич, глядя в том же направлении, что и я.
В этот момент ворота открылись и изнутри показался настороженный Василий.
— Бать, что такое?
— Что-нибудь подозрительное слышал или видел, пока нас не было? — не поворачиваясь, спросил Матвеич.
— Нет, — растерянно ответил Василий. — Что-то случилось?
Степан обернулся к сыну и указал головой на забор. Когда Василий непроизвольно матюгнулся, отец даже ухом не повел. Так-то и правильно. Парень уже подрос. Скоро своя семья будет. Время ругать за такие мелочи уже давно прошло.
— Значит ствол с «банкой», — задумчиво проговорил Степан. Обернувшись к сыну, он добавил: — Загони-ка пикап в стойло, да ворота закрой. Мы сейчас. — И мотнув мне головой, зашагал в сторону кустов.
Место, откуда работал стрелок мы нашли без особого труда. Похоже, тот даже и не пытался скрыть следы своей деятельности. Ветки кустов поломаны, трава примята, а в местах, где почва была влажной, виднелись частичные отпечатки сапог, такие же типовые, как и наши с Матвеичем. Однако, как мы ни старались, стреляной гильзы обнаружить так и не смогли.
След тянулся до дороги, а потом дальше — по обочине до моста. На противоположном берегу виднелись отпечатки колес опять-таки типового квадроцикла. Создавалось такое впечатление, что стрелок специально оставлял следы, но при этом лишь те, которые не смогли бы точно его идентифицировать. Дальнейшие же отпечатки терялись на старом асфальтовом покрытии. Искать их дальше особого смысла не было. Через полкилометра располагалась относительно оживленная развилка, где они в любом случае затеряются.
— Есть соображения, кто это мог быть? — спросил я Матвеича на обратном пути.
— Соображения-то есть… — пробормотал он и задумчиво замолчал.
«Но не про вашу честь», — докончил я мысленно и понимающе усмехнулся.
Дальше допытываться я не стал. Кто бы не отправил это послание, Степан знал про него гораздо больше меня, а значит и методы противодействия тоже сам выберет. Для себя же я отметил, что в ближайшее время надо быть предельно внимательным и осторожным, находясь в этой пустынной и небезопасной местности.
Глава 14
Всю оставшуюся часть дня мы провели на северной границе земель Матвеича. Следовало очень многое подготовить. Перед уходом Степан строго приказал Василию с Машей не выходить из дома. Пару коров, которые были на выпасе, он пообещал сам загнать в стойло. Грозного