— Давно пора. — Матвеич угрюмо указал мне на наспех оборудованную лежку возле упавшего дерева.
— Стреляем, только если будет верняк? — Я напряженно посмотрел на Степана.
— Сам решу, — мрачно произнес он. — Будь начеку. И продолжай вызывать Снега.
На этом разговор был закончен. Мы заняли огневые точки и принялись ждать появления Хамуса.
Обычно, когда долго чего-то ждешь, время начинает тянуться медленно и вязко, словно патока. В итоге начинаешь нервничать, либо просто засыпаешь. В работе снайпера все еще жестче. После продолжительной неподвижности мышцы начинают затекать, потом появляется страшный зуд по всему телу. В итоге мозг может запаниковать, принуждая тебя начать двигаться. А в состоянии паники ты легко можешь потерять над собой контроль, завалить всю операцию и в итоге поймать пулю.
Нас учили бороться с последствиями долгой неподвижности. Учили максимально расслаблять тело, чтобы не тратить энергию на работу мышц. В таком состоянии, которое некоторые называли «активным трансом», обострены до предела только три чувства: зрение, слух и обоняние. Остальное отступает на второй план.
Если тебя кусают насекомые: комары, слепни, муравьи — ты инстинктивно дергаешь рукой или головой. От этого никуда не деться. Это заложено в нас природой. И этот инстинкт надо было сломать. Жестко, напористо и безжалостно. Иначе, ты труп. Любое резкое движение сразу же привлекает внимание противника. И ответка прилетит незамедлительно.
Для слома этого инстинкта был придуман жесткий метод: испытание муравейником. Снайпер одевался в плотный маскхалат, закрывая доступ ко всему телу, кроме кистей и лица, а потом ложился рядом с муравейником. Нельзя было дергаться и смахивать насекомых. От испытуемого не должно было исходить ни звука. Ему следовало просто лежать и стараться не поддаваться панике, сохраняя ровное дыхание. И можете мне поверить, это охренеть как трудно сделать, особенно когда у тебя в носу или во рту пытаются построить новый муравейник.
Но когда ты все-таки справляешься с бешено вопящим инстинктом самосохранения, заставляешь тело подчиниться, оно внезапно перестает сопротивляться. В кровь выплескиваются эндорфины, притупляя боль, а потом ты словно бы отстраняешься от происходящего, впадаешь в некое подобие транса и полностью овладеваешь ситуацией. Вот так и ломались инстинкты, так бойцам прививались стойкость и терпение.
Так что ожидание Хамуса было для меня не такой уж и сложной задачей. По сравнению с муравейником или, скажем, трехчасовым погружением в болотную жижу — это просто курортная зона.
Здесь главное правильно работать со зрением. Не давать взгляду замыливаться и уставать. А для этого следует смотреть не на предмет, а как бы сквозь него. Не сосредотачиваться на одной точке, а сканировать всю свою зону ответственности. Просматривая ее отдельными секторами, и обязательно — справа налево, поскольку это менее естественное движение для глаз. Взгляд неспешно скользит, не задерживаясь более нескольких секунд на одном объекте. Это помогает очень долго сохранять концентрацию и свежесть восприятия.
Я довольно быстро вошел в привычное состояние активного транса. Поначалу мне казалось, что обостренное зрение помешает этому процессу, но организм на удивление быстро адаптировался. Судя по всему, на это как-то повлиял приобретенный мультиплексор второй ступени.
Однако совсем скоро моя предельная концентрация была нарушена весьма воодушевляющим событием. На связь наконец-то вышел Снег. Полученное от него сообщение было несколько сумбурным и настораживающим. Волк явно выдвигался мне навстречу, но с ним было что-то не так. Тревога, ярость, затаенное чувство боли, но вместе с тем и огромная решимость сквозили в его послании. Никаких четких картин, проясняющих его текущее положение, Снег мне не прислал. Ясно было только одно: волк уже вовсю мчится мне на подмогу. Но вот когда я увидел, где он находится, мой оптимизм резко пошел на спад. Карта наконец-то показала мне маленькую мигающую синюю точку, которая в данный момент располагалась примерно в тридцати километрах от моего текущего местоположения.
За какое время Снег преодолеет это расстояние? Как долго он сможет передвигаться на предельной скорости? И самое главное: насколько он будет готов к схватке с Хамусом после изнурительного марш-броска по сильно пересеченной местности? На эти вопросы у меня не было ответов. Все в итоге сводилось только к одному: больших надежд на волка возлагать не стоит. По всей видимости, придется справляться своими силами. Время, обозначенное Матвеичем, уже наступило. Хамус вот-вот должен был появиться.
Я сообщил Степану неутешительные новости. Тот заковыристо выругался, а потом добавил:
— Будем надеяться, Хамус решит задержаться у водопоя, и Снег все-таки успеет. Толку от взмыленного гримлока, конечно, не так уж и много, но это лучше, чем ничего. Во всяком случае он хотя бы примерно будет чуять, где находится эта тварь. Зэн-визор ему для этого не нужен. А если они схлестнутся, это полностью демаскирует Хамуса. Он переключит все ресурсы на энергоброню. Тут мы и подключимся.
Меня, конечно, слегка покоробило отношение Матвеича к Снегу, словно к пушечному мясу. Признаться, я совсем не горел желанием отправлять волка на убой, если он будет слишком слаб для схватки. Однако, и Степана можно было понять. Сейчас слишком многое было поставлено на кон. И если сталкер решит действовать, то назад пути уже не будет. Мы либо завалим Хамуса, либо все здесь поляжем. Но все-таки я надеялся, что у Матвеича хватит ума не делать необдуманных и слишком рискованных шагов.
Закончив разговор, мы вернулись к наблюдению за водопоем. Попутно я внимательно прислушивался к поведению птиц. Они всегда дают первый и самый четкий сигнал, что ты что-то делаешь не так. Любой беспокойный щебет или слишком частое хлопанье крыльев над головой говорит о том, что ты демаскировал свою позицию. А если про твою лежку стало известно пернатым обитателям, то и цель твоей охоты про нее тоже с легкостью узнает.
А еще птицы всегда предупреждают о приближении посторонних. Будь то люди или звери. И если всего пару секунд назад они вели себя вполне спокойно, то в следующий миг все изменилось. Послышалось громкое воронье карканье и тревожный пересвист каких-то мелких пичужек. К водопою кто-то приближался. Осторожно, неторопливо, но при этом особо не таясь.
— Слышишь? — обратился я к Матвеичу.
— Ага. Наш клиент, — откликнулся Степан. Голос его звучал ровно и сосредоточенно. Матерый сталкер почуял дичь.
Теперь дело за малым: дождаться удобного момента и грохнуть дьявольскую тварь, постаравшись при этом скоропостижно не откиснуть.
Глава 18
Монстр показался с противоположной стороны лощины. Мягко ступая мощными лапами по прелой листве, он неспешно спускался к ручью.