Майя сделала паузу, чтобы, как я понял, добавить побольше драматизма, и продолжила:
— А потом появился Темный. Никто не знает, откуда он взялся, и кто он такой на самом деле. Поступали обрывочные и противоречивые сведения, что он может свободно путешествовать между Омегой и вашим миром. Но так ли это на самом деле, мне доподлинно неизвестно. Так вот, Темный начал свою большую игру. Его девизом было банальное, но действенное: разделяй и властвуй. Не прошло и нескольких лет, как разразилась первая война, потом следующая. Костры мелких междоусобиц вспыхивали по всему миру. Людям стало не до аномалий. И эта жуткая зараза начала распространяться со скоростью раковых опухолей. Появлялись более мощные и доселе неизвестные монстры. Зоны быстро росли, оттесняя людей и поглощая важные объекты военного и научного предназначения. И, как видишь, это продолжается в Омеге по сей день. Цивилизация и научный прогресс со временем были отброшены далеко в прошлое. Сейчас люди пользуются оставшимися в их распоряжении скудными наработками былых эпох. Все эти ноофоны, холовизоры, гаусс-винтовки — не более чем отголоски прошлого изобилия. Да и это, скорее всего, будет в ближайшие десятилетия утеряно. Этот мир неуклонно скатывается в дремучее средневековье.
Майя немного помолчала, сокрушенно вздохнула и подытожила:
— И что бы там не фонило антиполем, это может быть как весьма важный объект, хранящий, возможно, свои загадки и ценные артефакты, так и просто очередная пустышка: обычный аванпост отступившей цивилизации, единственная цель которого состоит в уничтожение тварей, прущих из аномалии.
Масштаб поведанного Майей поражал. Да и сама подача материала была на высоте. Так емко и сжато описать крах цивилизации — это надо уметь. Но сейчас меня больше всего волновало другое.
— Отметь точку на карте, где пропал сигнал от Снега, — коротко приказал я.
Кто знает, вдруг у меня получится добраться до этой местности и разведать, что там находится? Это могло быть очень перспективным предприятием.
— Уже, Аид, — кивнула Майя. — Я продолжу связываться со Снегом. Как будет хоть какой-то результат — сразу сообщу.
— Хорошо, Майя. Благодарю за отличный брифинг. Конец связи.
Прежде чем погасло окно терминала, я успел заметить, что на лице Майи промелькнула довольная улыбка. Хороший знак. Как и еще один разговор, закончившийся не руганью и взаимными обидами, а вполне конструктивным обменом мнениями. Похоже, мы начинаем потихоньку срабатываться.
А дальше вновь потянулось ожидание. Чертов Хамус словно бы издевался над нами, ни в какую не желая пересекать ручей и занимать удобное положение.
— Не понимаю, что за хрень на него нашла, — наконец не выдержал Матвеич. — Он всегда ложился на этом берегу, рядом с кристаллом. А сегодня ведет себя как-то необычно. Словно чует что-то.
Судя по блаженно развалившемуся на берегу ручья монстру, все, что он мог сейчас чувствовать, явно не походило под описание настороженности и тревоги. Ему было просто начхать на все. Помнится, ездил я как-то на море. Вот в последний день перед отбытием в сторону дома точно так же с утра до вечера на пляже провалялся.
— Слушай, Степан, а может он это… Ну, типа, решил последний раз покайфовать, прежде чем вглубь зоны свалить? — высказал я пришедшую мне на ум догадку.
Лучше бы я этого не говорил. Матвеич, судя по ответу, сразу же напрягся.
— Сплюнь, Алекс! Вот дерьмо! Да что ж за день сегодня такой… Если честно, я сам об этом только что подумал. — Похоже, Матвеич принял мой скоропалительный вывод близко к сердцу. А это значит, что сталкер может начать действовать крайне необдуманно.
Я, конечно, попытался его успокоить парочкой дежурных фраз, но они явно не возымели нужного действия. Напряженные и односложные ответы Матвеича говорили сами за себя.
И, как назло, в этот самый момент Хамус вдруг медленно поднялся, потянулся и вразвалочку направился через ручей. Судя по его неторопливым движениям, монстр явно намеревался продолжить свой отдых возле кристалла.
Именно сейчас могло открыться небольшое окно возможностей, которого мы так долго ждали. Это должно было произойти до того, как Хамус уляжется на землю, прикрыв область сердца. И я боялся, что Матвеич не будет дожидаться более удобного момента, а использует самую первую подвернувшуюся возможность. В доказательство своих мыслей я услышал, а ноотрансивере:
— Алекс, готовься.
Делать было нечего. На этом этапе команды отдавал Степан. Мне же нужно было четко и быстро их выполнять. Я прижался щекой к подщечнику приклада, осторожно навел винтовку на зверя и принялся вести его через прицел.
Дыхание глубокое, с легкой задержкой в конце выдоха. Сердечный ритм в такие моменты ощутимо понижался, что давало возможность произвести выстрел между двумя ударами сердца, исключая даже малейшее влияние на точку прицеливания. Мысли отключились, чувства обострились до предела. Сейчас я был лишь продолжением своей винтовки. Я ждал приказа. Все остальное исчезло. Остались только я, цель в перекрестии прицела и готовность в любой момент нажать на спуск. И все, что я почувствую после выстрела — это отдача от приклада моей винтовки. Ни сожалений, ни угрызений совести, ни глупого самокопания. Выполнил боевую задачу, и забыл.
Тем временем Хамус уже перешел ручей и направился к кристаллу. Медленно и вальяжно он приближался к точке невозврата. К тому моменту, когда Матвеич отдаст приказ на поражение. Я чувствовал это всем своим нутром. Монстр подошел к кристаллу, и стал медленно поворачиваться, открывая нам свои уязвимые зоны. Время словно замедлилось. Осталось совсем немного, чтобы пуля четко легла в нужную точку. Всего лишь небольшой поворот головы.
— Огонь, — сухо скомандовал Матвеич.
«Рано, мать твою!» — машинально подумал я, медленно потянув на себя спусковой крючок.
Глава 19
Два выстрела грохнули почти одновременно. Рука машинально передернула затвор. Взгляд неотрывно следил за целью в объектив прицела. Задержка дыхания, ловлю момент диастолы, палец тянет спусковой крючок — еще выстрел. Меня так учили: если цель все еще на ногах и есть возможность повторного огневого воздействия — действуй. И сейчас мне ничего другого не оставалось. Ответка в виде пули вражеского снайпера не прилетит, а значит надо продолжать давить.
Уж не знаю, кто из нас двоих облажался, но Хамус подыхать явно не собирался. Поэтому я продолжал всаживать в него пулю за пулей. Судя по грохоту, доносящемуся с позиции Матвеича, он был занят тем же самым.
Но было уже поздно. По