– Недалеко от Сент-Луиса? Где именно?
– В Честерфилде.
– Что еще за гипотезы?
– Ищем людей, которые раньше его знали, до всех этих событий, и говорим с ними. Мы его найдем, Бет. Он всю жизнь лажал и в этот раз налажает. Такие люди не могут совладать с собой. Мы его возьмем.
– Мама должна знать, – сказала я. – Если ему и правда известно, кто я, кто мы такие, мама должна знать. Чтобы быть настороже.
– Я ей расскажу, но повторюсь, я хотела начать с вас.
– Спасибо. Скажите, его фото есть?
Мэйджорс молчала несколько ужасно длинных секунд.
– Да, Бет, есть. Его сделали при оформлении в полиции лет пять назад – задержали за вооруженное ограбление и потом довольно быстро отпустили. Он по разным поводам то попадал к нам, то выходил.
– Пришлете?
– Если считаете, что это нужно.
– Считаю, нужно.
– Прямо сейчас вышлю, хорошо?
– Да, давайте. Я у компьютера.
Я расслышала клацанье по клавиатуре, потом Мэйджорс сказала:
– Послала. Как будете готовы, посмотрите.
– Я уже готова. – Я надеялась, это правда. Пожалуй, детектив тоже надеялась.
Письмо оказалось во входящих через пару секунд. Я навела курсор на вложение.
– Погодите, Бет. Может, лучше, чтобы рядом кто-то был? Позвоните вашему шефу полиции, – сказала Мэйджорс.
Мисс Невозмутимость Мэйджорс заволновалась. Обычно она хорошо это скрывала, но сейчас по голосу все было слышно.
– Думаю, Грил очень занят, но я в порядке. Правда.
– Грил. Мне нравится, что вы зовете его по имени. Значит, заводите друзей.
– Наверное.
– Отличные новости, – сказала она. Я почувствовала в голосе вымученный оптимизм. – Ну что ж, я рядом. Помните, это всего лишь фото.
Совсем не «всего лишь», но я была ей благодарна за поддержку.
Я кликнула мышкой.
Оно сразу открылось и, мелькнув, заполнило весь экран.
Вот и он. Тревис Уокер. Сначала я его не узнала. Он выглядел очень обычно, никаких запоминающихся черт. И сережек в форме перышек.
– На фото тут нет, но я вспомнила, что в левом ухе у него была серебряная сережка в форме перышка, – сказала я в трубку.
– Приму к сведению, – ответила детектив. – Ну как вы?
– Нормально. Он выглядит как обычный человек. – Глаза и вправду были голубые, но не настолько яркие, какими только что вспыхнули у меня в голове, когда я смотрела на фото в первый раз. Лицо круглое, но не потому, что он полный. Просто форма такая. Нос – ничего особенного, рот – прямая линия. На лице никаких эмоций, если не считать глаз. Раздражение, похоже из-за ареста, выражалось в прищуре.
– Мне вроде казалось, что волосы были длиннее, но это не точно, – сказала я. – И на висках вроде седина, но тоже не точно.
– Ладно, это неплохо. Выглядит знакомо?
– Чем дольше смотрю на фото, тем больше кажется, что да. Но я не уверена, да и все равно. Вообще. Я чувствую… отстраненность от фото.
– Ну, это хорошо.
– Думаю, все будет нормально. – Но я знала, что этот звонок отбросил меня назад на пару шагов. Придется потрудиться, чтобы вернуть состояние до просмотра фото, а потом еще его улучшить. – Теперь я знаю, кого мне высматривать. Понимаете, я все думала, вдруг он здесь, рядом, и наблюдает за мной; прикидывала, не он ли вон тот мужчина, явно нездешний, что вышел сейчас из ресторана? Теперь я буду точно знать. Это на самом деле прекрасно. Я очень рада, что все узнала.
– Ладно.
Я прикрыла глаза, проверить, на что способен мой мозг. Да, фото осталось в нем, но оно уже не пугало. Хоть сразу оно и не вытянуло из памяти старые воспоминания, но стоило надеяться, что рано или поздно так и случится. Я открыла глаза.
– Отлично сработано, детектив, – сказала я.
– Спасибо, Бет, но теперь надо его найти, и, если уж начистоту, найти прежде вашей мамы.
– Она сейчас отвлеклась. Появилась зацепка насчет папы. Наверное, она скоро позвонит обсудить.
– Уже звонила, хотела со мной поговорить. Постараюсь помочь.
– Ох, она просила о помощи многих детективов и полицейских. Кто-то помогал, а кого-то она умудрялась обидеть, не успев познакомиться. Мама считает, что любую полицейскую работу сделает лучше всех.
– Потому что ее отец был шефом?
– Нет, потому что мама – это мама, уникальный коктейль из ума, нарциссизма и злости насчет того, как обошлась с ней жизнь.
– Что ж, могу попробовать помочь с расследованием насчет папы. Если что узнаю, дам вам знать. Про Уокера расскажу ей сама – информацию я получила только сегодня и первым делом позвонила вам.
– Спасибо большое.
– Ладно, мне пора работать. У вас точно все хорошо?
Я посмотрела на фотографию на экране.
– Да, я в порядке, в полном порядке.
– Прекрасно. До связи, Бет.
Я повесила трубку. Мне тоже нужно было садиться работать, но прошла пара бесконечных минут, а я не могла оторваться от фотографии своего похитителя. Задумалась, смогу ли когда-либо ненавидеть его так, как должна бы. Сейчас я этого не чувствовала. Но и теплых чувств тоже не было. Я не чувствовала ничего – это лучше, чем страх, тревога или паника. Но они обязательно вернутся. Наши отношения с Тревисом Уокером еще не окончены.
Мы с Мэйджорс не стали обсуждать одну идею – раз Уокер знал меня, маму и дедушку, то наверняка он был знаком и с папой. Мне пришло на ум, что похититель мог быть связан с папиным исчезновением. Я не особо в это верила, но теперь решила, что это вполне возможно. И я знала, что мама точно бы так решила.
Вот это поворот! Но долго обдумывать эти новости я не могла.
Пора было садиться за работу.
Глава тринадцатая
Я уселась в кресло и велела себе выбросить из головы все, кроме работы. Сроки сдачи книги никто не отменял, да и голову нужно было привести в порядок – как ни странно, описывать страхи выдуманных персонажей помогало мне отвлечься от собственных.
Два часа, пока дождь стучал по жестяной крыше, я стучала по клавиатуре, провалившись в свой внутренний творческий колодец [3]. Я обожала это чувство, сколь редкое, столь и драгоценное. Дни, когда пальцы летали, не поспевая за разыгрывающимся в моем воображении спектаклем, случались изредка и отстояли далеко друг от друга. На два часа это время снова пришло.
Само собой, разобраться, хорошо ли вышло, было невозможно. Надо перечитать через пару недель.