Я охнула.
Третий раз уже вижу его. Значит, мне предназначено видеть это существо или это оно следит за мной и преследует?
Я отошла от окна, прикрыла рот рукой и села на краешек кровати. В окно по-прежнему все было видно. Существо развернулось и пошло дальше в лес, двигаясь значительно быстрее, чем могла бы я.
Что это вообще за хрень?
Я совершенно не представляла, что мне делать; знала только, что хочу поговорить с Милл. При первой встрече с существом я была с Грилом, и он тоже его видел, но после всего, что стряслось с моей бедной головой, трудно было отделаться от мысли, что это просто галлюцинация. Не хотелось сваливаться в паранойю, но и выбросить из головы эти мысли не получалось. А первой, кто приходил на ум, когда нужно было обсудить паранойю, была мама. Я схватила одноразовый телефон и снова подошла к окну – там, если высоко поднять руку с телефоном, можно было поймать сигнал.
Написала эсэмэску: «Сможешь позвонить через полчаса? Это мой новый номер».
Нажала «отправить», скрестила пальцы на удачу, чтобы сообщение прошло, собралась и вышла. Я обошла здание с другой стороны, чтобы осмотреть лес, но никого не заметила и торопливо двинулась к пикапу.
За ночь выпал свежий снег, но уже появившиеся следы шин подсказывали, где нужно ехать. Ночные приключения, казалось, произошли сто лет назад. Но не сказать, чтобы у меня все было отлично. В моем новом городе за последние сутки нашлись два человека, которые знают, кто я, и меня преследовало что-то странное. Вселенная пыталась нечто до меня донести, и нужно было в этом разобраться.
Только я вошла в «Петицию» и включила обогреватель, зажужжал телефон. Я открыла его. Это ответила Милл.
«Не вопрос».
Глава двадцать седьмая
Ровно через тридцать минут после моего сообщения телефон зазвонил.
– Мама, – сказала я.
– Девочка моя, как ты?
– Все хорошо. – Я заставила себя чуть расслабиться. Не хотелось, чтобы она сходила с ума от тревоги.
– Не стоит ловчить с ловкачом, детка. Что стряслось? – Она чиркнула спичкой.
Я прямо чувствовала ее запах. Я никогда не курила, даже не пробовала, но аромат ее прокуренных, повидавших всякое автомобилей всегда действовал на меня успокаивающе. Я жила или с дедушкой – обычной жизнью в небольшом доме небольшого городка, – или с мамой в ее машине – и тогда мы все время что-то искали, пробирались в разные дома, в общем, «расследовали». Уже тогда я понимала, насколько странно она себя вела. Но эти дни я всегда вспоминала очень тепло, вместе с молочными коктейлями и жирной картошкой фри, с их запахом, настоянным на табачном дыме.
Я рассказала Милл все, не называя фамилий. Первым делом она забеспокоилась, как моя голова. А затем спросила:
– Ты точно уверена, что ничего не касалась у Рэнди в доме?
– Совершенно. Училась у лучших.
– Чертовски верно, училась. Ладно, все будет хорошо. Если кто спросит, все отрицай, все, все. Никому ни слова, кроме мамочки. Ясно?
– Ясно. Спасибо, мам.
– Обращайся. Так, теперь этот монстроид, Лейн. Держись, на хрен, от него подальше. Он наверняка безвредный, Бет, но Господи Иисусе! Ты только посмотри, как он живет. Это не дело. Просто не дело.
– Да я все понимаю, ты права, но только…
– Что?
– Его что-то печалит. Он скрытный и вообще таинственный, но и печальный. По-моему, шефу стоит здесь разобраться – может, это как-то связано с телом.
– Может. Спорю, это его ты все время видишь в лесу, сама подумай. Смахивает на Бэтмена и Брюса Уэйна, их никогда не видели вместе.
– Эта идея вряд ли здесь сработает – людей живет слишком мало. К тому же лесное существо мы видели рядом с домом Лейна, а когда встретили его самого, он шел с другой стороны.
– А возможно, чтобы он быстро обошел вас кругом и вернулся?
– Ну, тогда он просто суперспортсмен. – Я вспомнила, что на неизвестном было что-то вроде пальто из медвежьей шкуры, и такое же носил Лейн, когда мы впервые встретились.
– Чувак разгуливает по лесам каждый день. Если уж это не сделает тебя суперспортсменом…
– Может… но еще эта вот его печаль.
– Расскажи все полиции. И не слушай туфтовых отговорок. Ты умнее сотни копов. Заставь их прислушаться. Не нужно выяснять, отчего он грустный. Это не твоя забота, это дело вашей полиции. Это не Уокер в шубе следит за тобой, девочка. Я уверена, что он тебя не нашел. Даже не могу сказать, выслеживают ли тебя или это все просто совпадения. Сама говоришь, что народу там живет мало. Может, просто оказалась не в том месте не в то время.
Милл говорила очень уверенно, и эта уверенность частично передалась и мне.
– Пожалуй, – вздохнула я.
– Ну а то, что тебя узнают, – это неизбежно. Тебе нужно это принять. И не давать никому понять, что тебя это волнует. Люди вообще сволочи. Не надо давать им козыри против тебя.
– Ведь я же скрываюсь.
– Не изо всех сил. Подумай сама, ты уехала далеко и живешь не на виду, но и не в лесной глуши в одиночку – в отличие от того траппера, ты нормальный человек и не хочешь все время жить одна. Что на самом деле хорошо. Но тебе нужно это принять. Не беги от собственного побега. Твоя жизнь, твои правила, Бет.
В ее искривленной логике был смысл.
– Да, понимаю.
– Очень надеюсь, что полиция не будет тянуть с проверкой морозильника.
– И мне кажется, что не будет.
– Тогда ладно. Скоро дело прояснится, точно говорю. С тобой все нормально. Обещаю тебе – все нормально.
Я шумно выдохнула.
– Мам, ты очень помогла. Мне лучше.
– Мамы для того и нужны. – Она затянулась. – У меня тоже есть новости. Хочешь, расскажу?
– Да, очень.
– Похоже, Леви Бруксом пока заниматься не стоит. Я тут поняла, что Тревис и твой папа были знакомы. Они дружили, милая, или, лучше сказать, работали вместе.
Я снова ощутила поднимающуюся тошноту, но не собиралась вешать трубку. Не собиралась ни терять сознание, ни впадать в транс с видениями. Хотела лишь выслушать Милл и найти в ее словах хоть какие-то ответы.
Милл описала очень давние события – мне было