– Пропали две женщины – Ванда Филипс и Одри Хортон. В пещере нашли сумочку Одри?
– Грил считает, что убитая – это Одри. Он забрал Текса Саузерна на допрос. Что, если одна из девочек Текса – это исчезнувшая дочка Хортонов? Может, обе девочки не его дочки?
– Да уж, могут вскрыться неприглядные вещи. – Орин откинулся на спинку стула и упер подбородок в скрещенные пальцы.
– Ну что?
– Я еще покопаюсь и созвонюсь с Грилом, как только что-нибудь обнаружу.
Мы распрощались. Выходя из библиотеки, я заметила, что у Эллен получилось занять кресло поуютнее и она с головой погрузилась в любовный роман.
Я вернулась к Виоле, но затем смогла удивить даже ее. Сказала, что не поеду с ней к Грилу в участок – есть дела. Высадила ее у здания полиции и отметила, что пикапы Грила и Виолы на месте. И еще парочка незнакомых мне машин. Наверняка и Текс был внутри.
Попрощалась с Виолой и поехала назад в Брайн. Говорить об этом никому не стала.
Глава тридцать пятая
Мне бы не хотелось, чтобы Текс оказался виновен, а отчего – сама не могла понять. Что же, буду полагаться на то, что Грил с Доннером на ближайшее время его займут.
Потемневшие облака намекали на скорый снег или, может, дождь, но пока ничего не шло. Конечно, он начнется, когда это будет максимально неудобно. Тем временем за полчаса я уверенно доехала до Брайна по практически чистой, или, скорее, достаточно чистой дороге.
Подъехала прямо к дому Текса и постучалась. Как я и надеялась, дверь открыла его мама.
– И снова здравствуйте, – сказала она не слишком дружелюбно. Всем уже надоело, что я постоянно стучусь в их двери.
Я чуть выждала и протянула руку.
– Меня зовут Бет Риверс.
– Сын мне сказал, как вас зовут.
Руку я убрала.
– Отлично. Греттль, можно войти? Если девочки здесь, с удовольствием повидаюсь. Но приехала я не за этим. Хотела задать вам пару вопросов.
– Я вас не впущу, – ответила она. – Девочки наверху, я вас не знаю. Текс тоже с вами плохо знаком. Какое вы имеете право задавать вопросы?
– Девочки меня знают, и они мне доверяют.
– Они еще дети.
Я сунула руки в карманы и попыталась заглянуть за спину Греттль, но было слишком темно.
– Именно. – Я помедлила. – Наверное, я как-то почувствовала за них ответственность.
Мы буравили друг друга взглядом, никто не хотел отводить глаз.
Достав руки из карманов, я скрестила их на груди.
– Кто их мать?
Она отвела взгляд и вздохнула, сдавшись куда быстрее, чем я ожидала.
– Так и быть. Заходите, только ненадолго. Впущу только потому, что понимаю, что вы можете навредить моему сыну. В этом нет нужды. Он не сделал ничего плохого.
Я последовала за ней внутрь. Сверху доносились слабые звуки: играла музыка, вроде той, что обычно нравится детям, по полу возили игрушки, что-то падало. Не было слышно ни смеха, ни этих странных воющих звуков.
Греттль села на диван и указала кивком на стул.
– Присаживайтесь.
Я повиновалась.
– Не очень понимаю, что от него хочет полиция, ничего плохого он не сделал. Не сомневаюсь, что его скоро отпустят.
– Понятно.
Я ждала. Она знала, зачем я приехала, и впустила меня.
Наконец она сказала:
– Это очень простая история.
– Тогда почему Текс молчит?
Греттль нахмурилась.
– Это его девочки, он в них души не чает. Но всю жизнь он боится, что их отберут. – Она снова вздохнула. – Они обе удочерены.
– Ясно. Холостяку разрешили удочерить двоих? Это его беспокоит?
– Девочек оставили здесь, в городе, на почте, когда им было примерно два года. Родная мать уступила их племени. Точную дату рождения она не сказала, но утверждала, что они разнояйцевые близнецы.
– Кто она? Куда уехала?
– Никто не знает, – ответила Греттль. – В тот день на почте работала я. Она сказала, что искала больницу, но рядом ни одной не нашла. Что не может позаботиться о детях и надеется на нас. У нее была рана на лице, которую она все время прятала. Она сразу удрала, и я не могла за ней гнаться – важнее было заняться детьми. И когда я смогла выйти и посмотреть, куда она побежала, ее уже и след простыл.
Текс предложил оплатить уход за детьми, если найдется семья или женщина, которая захочет их удочерить. Но никто не взялся. Тогда он предложил им собственный дом и согласился, чтобы вожди племени приходили с проверками. Шло время, и девочки остались у него. Он хорошо о них заботится. И очень любит.
– Можно спросить, как повели себя власти штата? Пытались их забрать, или отправить в детский дом, или найти приемную семью?
– Мы им не сообщали. Не посчитали нужным.
Сердце, как на американских горках, упало и взмыло одновременно. Конечно, в ситуации с девочками все было сделано не по правилам. Но Текс Саузерн взял на себя ответственность и стал за ними ухаживать. Они совершенно здоровы и счастливы.
– Они и раньше не говорили? – спросила я.
– Поначалу Мэри немного разговаривала, а Энни нет. И скоро Мэри тоже замолчала.
– Ну, можно было что-то сделать.
– Мы пробовали логопеда, не помогло.
– А психолога?
– Нет.
Плохо, но остальные варианты могли быть еще хуже.
– Почему бы вам не рассказать всю правду? – спросила я.
Греттль нахмурилась.
– Я понимаю, о чем вы думаете и как судите. Каждый раз, когда мы рассказывали всю правду, особенно людям не из племени, о нас ровно так же судили, да еще угрожали связаться с властями. Лучше оставить всех в неведении.
Она была недалека от истины. Я не хотела никого осуждать, но ведь ровно это и делала, хоть и молча, про себя. Как такое могло случиться? Почему о девочках все совершенно позабыли? Кем была их мать?
Конечно, я понимала: такое случается постоянно. В других обстоятельствах, ситуациях, с иными подробностями, но детей постоянно бросали. И не обо всех брошенных детях заботились так хорошо, как о Мэри с Энни.
– Что-нибудь известно об их первых годах? – спросила я.
– Ничего.
По лестнице затопотали ножки. Я постаралась придать лицу обычное выражение, чтобы девочки не решили, что я обеспокоена.
Появилась одна Мэри. Она держала куклу и с тревогой ее рассматривала. Подняв глаза, она увидела меня и улыбнулась. Подбежала и с искренним чувством меня обняла.
– Привет. – Я притянула ее к себе.
Она высвободилась, улыбнулась и протянула бабушке куклу, показав на голову, которая уже почти оторвалась.
– Я пришью, – сказала Греттль. – Сбегай наверх за