– Тем не менее я заметила, что гости следят за своими стаканами вместо того, чтобы оставлять их где попало и брать новые. Завтра я порадуюсь тому, что не придется собирать тысячу пластмассовых стаканчиков с остатками пива.
– В детстве это было лучшей частью вечеринки – тибрить остатки пива.
– За старые добрые времена! – Уилла приложилась губами к «Суперкрошкам» с их маленькими белыми носочками и большими сердитыми глазами. Девочки готовились задать кому-то свою фирменную трепку. Тиг была их фанаткой.
– Ты ведь не собирался сегодня возвращаться в Бостон?
Казалось, сын и сейчас находился там. Во всяком случае, не совсем здесь.
– Нет, – после паузы ответил он. – Я взял с собой кое-какую работу, ее можно делать тут, так что могу остаться на все выходные.
У Зика больше не было собственного бизнеса, его стартап так и не стартовал, и теперь он служил в какой-то солидной фирме, сохраняя при этом страстную увлеченность микрофинансированием и приобретя новую сферу интересов – посредничество в торговле углеродными кредитами [179], за что Тиг делала великодушные попытки выдать ему самому кредит доверия. Доброжелательное отношение к брату было одним из поставленных Уиллой условий ее опекунства над Дасти. Зик являлся его биологическим отцом, и никакое соглашение не могло быть достигнуто, пока не будут восстановлены мосты. Это условие грозило Тиг срывом договоренности. «Все мосты сожжены», – заявила она, на что Уилла предложила ей построить новые из любого лома, который она сумеет найти. У нее же к этому особые навыки.
Но «сжигание» лежало на совести Уиллы. После разговора с дочерью на кладбище она вынуждена была признать, что их история вышла за рамки обычного родственного подтрунивания. Да, Тиг была неукротимой, это правда, но Зик был старше и с такой легкостью раздаривал свое обаяние другим. Она могла умолять Тиг простить, а Зика загладить вину, но эта материнская валюта давно иссякла и, вероятно, потратилась на неправильные цели. Теперь у Уиллы остался лишь Дасти, и никакое решение в отношении него не могло быть основано на фаворитизме или репарациях. Она оказалась в ситуации царя Соломона.
Зик чуть не плакал, глядя на копну буйных локонов Дасти. Маленькая бейсбольная шапочка где-то потерялась вместе с сопровождающими лицами, и малыш извивался, чтобы освободиться от хватки отца. Уилла протянула руку и отобрала у него длинную щепку, которую он умудрился отковырять от края скамьи.
– Прости, милый. Такой праздник – и никто о ней особо не вспоминает. Я вспоминаю. Уверяю тебя.
Зик поднял на нее скорбный взгляд.
– Спасибо, мама. Просто… черт возьми!
– Да, черт возьми. Хелин должна была бы находиться здесь. Видеть, как ее красивому мальчику исполнился годик. Это неправильно, и всегда будет неправильно. Единственное, что мы можем сделать для Хелин, – это поступать так, как лучше всего для ее сына.
– То, что ты делаешь… Я очень благодарен. Надеюсь, когда я стану финансово более стабилен, через год или около того, я смогу брать ребенка на время к себе в Бостон. Найму кого-нибудь au pair [180].
Уилла выдохнула.
– Это вопрос надо решать на трезвую голову. Сейчас – неподходящий момент.
В другое время она, конечно же, попыталась бы завести речь на эту тему. Уилла подозревала, что уклончивость сына в разговорах о будущем Дасти вызвана страхом перед собственной несостоятельностью. Но теперь, из ниоткуда, возникло еще кое-что.
– Вряд ли Майкл и Шэрон захотят отдать свободную спальню няне. Ты должен подумать о своем жилье.
– А я как раз собирался тебе сообщить, что мы съезжаемся с Прайей.
– С Прайей?
– Прости, ты не одобряешь этого.
– Не одобряю? Еще два часа назад я ничего не слышала об этой девушке, а теперь ты уже с ней съезжаешься?
– Мы с ней встречаемся. У нее просторная квартира, я провожу там довольно много времени, так что это лишь логичный следующий шаг. Я не хотел тебе говорить, пока мы не решим окончательно.
Уилла представила эту Прайю: холодная, изысканная, с черными, как вороново крыло, волосами, традиционно властной семьей и соответствующей трудовой этикой. Вероятно, есть приятный молодой человек, ожидающий ее на родине, а Зик – акт неповиновения. Уилла понимала, что составляет профиль девушки заочно, но пока все то, что она о ней слышала, никак ему не противоречило. Прайя работала в сфере финансов, продвигалась быстрыми темпами, подарок, присланный ею для Дасти, был профессионально, явно в магазине, завернут в серебряную бумагу в горошек. Вероятно, заказан по телефону в перерыве между совещаниями. Уилла так и видела его лежащим на столике для подарков, господствующим над разношерстным племенем повторно используемых подарочных пакетов.
Матери и сыновья. Она вздохнула, сознавая, что от нее потребуются более основательные усилия. Стоило лишь заговорить об этой девушке, как глаза Зика снова загорелись. В общем, девушке не составило труда взойти на борт. В любом случае немного профессионально наведенного глянца не причинит вреда этой разваливающейся семье.
– Хорошо, но где она сама? – спросила Уилла.
С несколько замедленной пивом реакцией сын сначала смутился, а потом принял оборонительную позицию.
– В Бостоне.
– Ты понимаешь, о чем я. Почему она не здесь?
– Она передала подарок.
– Но не нашла времени приехать и познакомиться с сыном своего партнера.
– Прайя приедет.
– Зик, это важно. Сегодня твоя сестра собрала около сотни человек, которые хоть что-то значат в жизни этого маленького мальчика. А ты не мог привезти одного?
– Мама, не учи меня, как поступать в моей ситуации. Я буду все делать постепенно. Ты не представляешь, как мне тяжело.
– Прости. Я догадываюсь. Ты боишься.
– Снова привязаться к кому-то – это как… У меня даже слов нет. Это как ехать с превышением скорости. Если честно, я не хотел, чтобы Прайя приезжала. Просто нужно время.
– Милый, я знаю. – Уилла обняла обоих мальчиков – грустного и непоседу, которому нужно было непременно вскарабкаться на стол. Да, это требует времени, но ведь для ребенка часы не останавливаются. С Зиком или без него, его жизнь будет продолжаться.
Она увидела, что Хорхе направляется к ним с тарелкой «Земли с червями».
– Привет! Вредная еда для именинника. – Он поставил тарелку на стол, и Зик, по-прежнему державший Дасти на коленях, развернулся. Быстрым движением Хорхе опередил два маленьких кулачка, уже готовые схватить конфеты M&M's, лежавшие на горке раскрошенного кекса.
– Отличный маневр, парень. Украсть конфетку у младенца.
Хорхе молча посмотрел на Зика. Учитывая совокупное содержание алкоголя в их крови, Уилла приготовилась схватить ребенка и бежать.
– Опасно – мог подавиться, – наконец произнес Хорхе. Он забросил в рот пригоршню конфет, прожевал и проглотил.
– За «червяками» тоже надо следить, – негромко предупредила