Глава 28
Федор недолго занимал умы братьев и сестер. Слишком уж редко мы его видели. К тому же случилось нечто более волнующее – Минги-Тау забрал к себе Мадину.
Никто толком не понимал, что значит «забрал к себе». Только все твердо знали: Мадине повезло, она заслужила милость. Она блаженствует, достигнув вершины духовного развития. Я думаю, что все в общине ей завидовали, хоть и скрывали это. Ведь зависть – темная эмоция.
Впрочем, кое-кто не завидовал, – Захар был уверен, что Мадина умерла от рака.
Он подкараулил меня в лесу, когда я по неосторожности далеко отошла от напарницы, с которой мы в тот день собирали ветки для костра.
– Амина, давай уйдем отсюда.
Я не сразу нашлась что ответить. Настолько нелепым мне показалось его предложение.
– Ты разве не видишь: Святослав всех обманывает? Ты и вправду веришь, что Мадину забрала гора?
– Конечно, верю! – возмутилась я. – Мадина достигла вершины духовного развития, и я за нее очень рада.
– Это ее опухоль достигла вершины развития и убила ее, – выкрикнул Захар. – А до этого Святослав давал Мадине лекарство, чтобы она не чувствовала боли, и все верили в чудесное исцеление.
– Если ты так считаешь, какого… ты тут делаешь?! – теперь кричала и я. Треклятый Захар снова заставил меня испытывать темные эмоции.
– Я тут, потому что все еще надеюсь: ты прозреешь, и мы уйдем вместе. Амина, как же ты не понимаешь! Святослав – мошенник!
– Заткнись! – вопила я, совершенно потеряв над собой контроль. – Благодаря ему мы растем и развиваемся. Ты болван! Он заботится о нас, как никто и никогда не будет заботиться.
– Да уж, конечно. Прямо отец родной. А ты не думала, куда деваются те деньги, что поступают в общину? Почему у нас в комнатах ржавые буржуйки и рваные одеяла?
– Какие деньги? Те копейки, которые мы выручаем за лекарственные травы и за кукол? Да их едва на еду хватает.
– Ага! Особенно если учесть, какая питательная и разнообразная у нас еда. А что насчет пожертвований членов общины? Я, к примеру, отдал Святославу все деньги, которые родители собрали мне на учебу. А некоторые, если ты еще не в курсе, продали дома и квартиры, чтобы вступить в общину.
Я решила, что с меня хватит. Даже не стала поднимать ветки, которые, распсиховавшись, швырнула на землю. Фыркнула и побежала искать напарницу.
– Агнесса! Агнесса! – голосила я.
– У тебя такое лицо, будто ты только что спаслась от волка, – заметила, увидев меня, напарница.
– Так и есть, – пробурчала я.
В голове творилось страшное – бессвязные мысли бились в черепную коробку, закручивались в бешеные вихри, смешивались в путаные клубки. Хорошо, Святослав научил нас очищать сознание и блокировать темные мысли, а то бы мой мозг, наверное, взорвался.
Я села под сосной, прижавшись затылком к теплой шершавой коре, закрыла глаза и представила, что моя голова – это нижняя часть здоровенных песочных часов. Я вообразила, как в нее сверху сыплется песок. Сыплется с приятным уху шуршанием, постепенно покрывая извилины сплошным безупречно ровным слоем. Ни одной мысли не пробиться через этот плотный песчаный пласт. Ни одной! Песок вытеснил из головы беспокойные клубки и вихри, не оставив места для дум и размышлений. Вот и все. Безбрежный покой. И тишина. И умиротворение.
В тот день меня наказали за то, что я не выполнила норму. Лишили обеда и продержали в лечебной келье до вечера. Я была этому рада – довольна, что смогла искупить часть вины. Вины за темные эмоции, за глупые мысли, за то, что разговаривала с Захаром наедине.
Я сидела на ледяном полу подземелья и мысленно благодарила Минги-Тау: «Спасибо, отец, что заботишься обо мне, веришь в меня, даешь шанс исправиться». Казалось, улыбка горы касается моего сердца.
Мне стало жаль Захара. И как он не понимает: человеческий разум мелок и слаб и не способен глубоко проникнуть в суть вещей. Почему Захар не слушает Святослава? Ведь гуру постоянно повторяет: нужно отключить ум, чтобы избавиться от вибраций зла.
Глава 29
Какие вибрации управляли жизнью нового члена общины Федора, даже он сам вряд ли бы объяснил. Не знаю, отключил ли он разум, но вот эмоции и чувства у него точно пропали. Чтобы это понять, достаточно было посмотреть ему в глаза. Безучастный пустой взгляд Федора пугал меня до дрожи. Было в нем что-то неестественное и нездоровое. Чем больше проходило времени, тем сильнее новый брат походил на зомби.
Впрочем, возможно, у меня разыгралась фантазия. Если бы с Федором было что-то не так, разве Святослав позволил бы ему пройти посвящение в члены общины? А это, между прочим, случилось быстро. Минги-Тау счел Федора достойным примерно через пару недель после его появления у нас.
Наступил торжественный день. Природа выбрала для праздника мрачноватые декорации: небо заволокло серым мороком, на горы опустился густой туман, прохладная сырость то и дело змеей вползала за шиворот.
Утром у расщелины мы тепло улыбались Федору, обнимали его и подбадривали. В общем, делали так, как учил Святослав. Федор отвечал ухмылкой зомби и смотрел сквозь нас.
В тот день дорога к пропасти показалась мне особенно долгой и тяжелой. То ли в прошлый раз я слишком волновалась, чтобы замечать тяготы пути, то ли ослабла с тех пор. А вот страх перед бездной накрыл меня такой же мощной волной, как и тогда. Если честно, я чувствовала себя хуже, чем в день своего посвящения в члены общины. Паниковала, задыхалась, судорожно прижималась к скалам, царапая до крови плечи и руки.
Мы добрались до грота и встали в круг. Святослав вывел Федора в центр и произнес пламенную речь об испытании, доверии и любви. Далее все происходило как в фильме, поставленном на ускоренный режим.
Из толпы вышли трое братьев, схватили Федора и поволокли к пропасти.
– Что? Куда? Зачем? – выкрикивал испытуемый, извиваясь и дергаясь всем телом.
Он больше не походил на зомби. Теперь он напоминал выброшенную на берег рыбу.
У края пропасти братья повалили Федора на землю. Завязалась драка. Руки, ноги, тела сплелись в причудливый живой клубок. Федор обезумел – рычал как зверь, брыкался, размахивал руками и кусался.
Вдруг клубок развалился на части. Все замерло. А потом