Ах как мило! Ну как же. Внимательный отец. Умница-дочка. Такие оптимистичные оба. Прямо лучатся позитивом. Только мне почему-то захотелось забиться в уголок и поплакать. С чего бы это?
Ничего подобного я, разумеется, делать не стала. Надела любимый бирюзовый топик и отправилась на обед. Парни шеи посворачивали, пока я дошла до своего столика.
– Да ты у нас звезда! – сказала Ленка, когда я заняла место рядом с ней.
– А то, – засмеялась я.
Глава 5
На следующий день начались процедуры. Ольга Сергеевна, наша вторая воспитательница – строгая сухощавая дама с аккуратным валиком седых волос на затылке, – отвела нас по длинному стеклянному переходу в лечебный корпус. Потом мы все по очереди заходили в кабинет к врачу. Та быстро проводила осмотр и записывала назначения на процедуры в наши санаторные книжки.
Пожилая улыбчивая докторша прописала мне нарзанные ванны, ингаляции с пихтовым маслом, бассейн, соляную пещеру, массаж и общий нарзан по стакану за полчаса до еды. Мы с девчонками из нашей комнаты сравнили записи в книжках и выяснили, что всем назначили одно и то же. Только Наде еще и консультацию эндокринолога нужно было пройти.
– Зачем тебе эндокринолог? – поинтересовалась Марьям.
– Проблемы с обменом веществ, – ответила Надя. – Врожденные нарушения, – добавила она смущенно.
Я даже и не сразу сообразила, почему мне стало не по себе. А потом вспомнила, как хотела посоветовать Наде есть поменьше пончиков. Но я ведь не знала, что она толстая не из-за пончиков. Откуда мне было знать?
Впрочем, неприятное впечатление быстро рассеялось – я полностью сконцентрировалась на предстоящем концерте.
Если скажу, что не волновалась, то совру. Петь перед незнакомой аудиторией – это вам не то же самое, что выступать в родимой школе. Здесь я не заработала кредит доверия. А вдруг собьюсь? А если минусовку не ту поставят? Да мало ли что случится.
Перед выходом на сцену я несколько раз глубоко вздохнула и сказала себе, что песню эту я пела уже много раз. И всегда выступление проходило на ура. Вот буквально недавно – на последнем звонке исполняла. Я постаралась в деталях вспомнить тот день: поднятые кверху руки, раскачивающиеся в ритме музыки, кривые улыбки завистливых одноклассниц, восхищенные глаза парней, чокнутый Сидоров из 9 «А», который вопил: «Рословцева, я тебя люблю!»
Только мне не удалось поймать вайб. Да и время на моральную подготовку закончилось.
«Раз, два, три… пошла!» Я нацепила сияющую улыбку и шагнула вперед.
Зал был набит под завязку. В первом ряду сидели серьезные дядьки в строгих костюмах – те самые важные гости из администрации.
Ноги у меня вдруг подкосились, а в горле пересохло. Сама не знаю, как я сделала еще несколько шагов и остановилась у микрофона. Зазвучала музыка, и я на секунду закрыла глаза. Когда я их открыла, мой взгляд упал на чью-то поднятую руку с направленным вверх большим пальцем. Артур. Это был он.
Я вздернула подбородок и запела. Слова песни уносились в зал, вместе с ними улетал прочь и страх. Страх покидал меня, чтобы уступить место необыкновенной легкости, приятному возбуждению, эйфории.
В городе мне жить или на выселках?
Камнем лежать или гореть звездой, звездой?..
На секунду я поверила, что сама написала эту песню. Вжилась в образ. Ощутила, как слова и ноты зажглись эмоциями, красками, жизнью. Наполнились мной.
Я допела «Кукушку» и поклонилась. Зал взорвался аплодисментами. Они все еще звучали, когда я ушла со сцены.
Отряд встретил меня восторженно:
– Вау!
– Гагарина отдыхает!
– Звезда!
Я улыбалась и отшучивалась, а внутри все пело: «Я лучшая! Лучшая! Снова лучшая!»
Ощущение эйфории не покинуло меня и после того, как мы с девчонками вернулись к себе в комнату. Наверное, поэтому я и согласилась на Ленкино предложение отметить мой успех после отбоя. Мы решили купить сока, шоколадок и печенья в санаторском ларьке и устроить мини-вечеринку, после того как воспитательница пожелает нам спокойной ночи и уйдет к себе в комнату.
Разумеется, я не собиралась есть шоколад и печенье на ночь. Пфф. Только все равно приятно, когда в честь тебя устраивают праздник.
Мы как раз скидывались на сладости, когда в дверь постучали, – пришла Карина и попросила выйти в коридор.
– Слушай, Вик, – зашептала она мне на ухо. – Мальчики из 420-й комнаты приглашают нас на прогулку.
– Здорово! – отозвалась я, вспомнив, что именно в 420-й живет Артур. – А к чему такая таинственность?
– На прогулку после отбоя, – прошептала Карина и впилась в меня взглядом.
Ясное дело, она надеялась, что я струшу.
– Оу! – засмеялась я. – Чувствую запах приключений!
Она и вправду рассчитывала, что я откажусь?
– Вот и отличненько. – Карина сделала вид, будто обрадовалась. – Когда Валерьевна будет делать вечерний обход, то в последней комнате мальчиков ей придется задержаться. Тут-то мы и свалим.
– А с чего ты взяла, что она там задержится?
– А ее там задержат. Павлик – ну, ты сообразила, длинный такой, как жук-палочник, затеет с ней философскую беседу.
– Думаешь, она поведется?
– Ха, это ты Павлика плохо знаешь, – усмехнулась Карина и приподняла бровь. – Дежурная медсестра приходит после обхода, так что у нас будет всего несколько минут, чтобы смыться.
– А как же охранник на вахте?
– Не будь занудой, – скривилась Карина. – Я шпингалет на втором этаже отвернула, так что пожарная лестница в нашем распоряжении.
Мы договорились, что в 22:00 я в полной боевой готовности буду ожидать тройного стука в дверь. Как только раздастся условный сигнал, выскользну из комнаты и присоединюсь к компании. На этом мы с Кариной и расстались.
Я вернулась к девчонкам озадаченная – мне предстояло придумать образ. Нет, не так. Придумать ОБРАЗ. Такой, чтобы сразить мальчишек наповал и заставить Карину позеленеть от зависти. При этом наряд должен был соответствовать случаю – не в вечернем же платье спускаться по пожарной лестнице. Да… проблемка. Неудивительно, что я начисто забыла про вечеринку со сладостями.
Из состояния глубокой задумчивости меня вывел Ленкин вопрос:
– Ну что, я пошла в ларек?
– Девчонки, давайте в другой раз. Сегодня я не смогу. Извините.
Не люблю оправдываться. Считаю: тот, кто оправдывается, лишается самоуважения и уверенности в себе. Жить нужно смело и поступать по-своему. Изворачиваются и защищаются хлюпики. В конце концов, разве и так не ясно, что у меня обстоятельства изменились?
Только девчонки все-таки надулись. Ну что ж. Я извинилась. На этом все.
Глава