– Вик, ты чего? – спросил он вместо приветствия. – Я тебе кричу-кричу, а ты – ноль внимания, сквозь меня посмотрела и мимо прошла.
Артур вдруг запнулся, а потом смущенно добавил:
– Вик, ты толстовку наизнанку натянула.
Я уставилась на него во все глаза. Вот! Артур – мой главный козырь. Почему это Ленка и Марьям считают, что Карина популярнее среди мальчишек, чем я? Разве не за мной бегает этот красавчик?
Я схватила Артура за рукав, заставила сесть рядом и спросила:
– Слушай, ответь честно: кто самая классная девчонка в отряде? Я или Карина?
Артур как-то странно на меня взглянул, а потом взял за руку и сказал:
– А зачем ты себя с кем-то сравниваешь? Ты это ты, уникальная и неповторимая. Для меня ты – самая-самая.
Вот как, значит. Наговорил сладких слов, чтобы отвлечь, а на вопрос не ответил. А ведь он, получается, сказал то же самое, что и Марьям. Мол, я предпочитаю девчонок, похожих на куклу Барби, но Карина, разумеется, круче. И это в тот момент, когда мне так хотелось услышать, что я лучшая! В тот момент, когда я так нуждалась в поддержке.
Папка! Для него я круче всех. Он мне так и говорит: «Викуль, помни, ты самая чудесная девочка на свете».
– Мне нужно отцу позвонить. Позже поболтаем, – сказала я Артуру и вышла из беседки.
Длинные гудки звучали целую вечность. Я уже хотела нажать на отбой, когда раздался бодрый и радостный голос отца:
– Привет, Викуль! Как ты там?
– Нормально.
Я прошелестела свое «нормально» таким тоном, что всякому стало бы ясно: все плохо. Я ожидала, что папка примется меня расспрашивать, почему я говорю похоронным голосом. А он даже и не подумал поинтересоваться. Вместо этого принялся рассказывать мне про Лизу, фонтанируя энергией и позитивом:
– Ты представляешь, Лиза на банджи-джампинг решилась! Мы еще на прошлой неделе узнали про вышку и сходили посмотреть, как адреналинщики бросаются вниз головой с 60-метровой высоты. Лиза все повторяла: «Вот это да! Надо же, ненормальные! Такого страха натерпеться! По собственной воле!» А потом наша Лиза сделалась задумчивая и через три дня объявила, что хочет попробовать. Представляешь? Наша Лиза и банджи-джампинг. Ха-ха. Я не стал ее отговаривать, думал, она просто болтает. А сегодня утром Лиза встала с каменным лицом и сказала: «Едем». Решили не завтракать. Прибыли к вышке. Из желающих броситься вниз головой – никого. Инструктор нам рассказал, что да как. Потом ее взвесили и…
Я перестала слушать. Убрала трубку от уха и подержала ее пару минут в опущенной руке. Когда я снова поднесла телефон к уху, папа все еще рассказывал про Лизкины подвиги:
– «Я летела! Я летела! Кричала во все горло и сама себя не слышала, потому что ветер в ушах!» – она до сих пор так восклицает поминутно. Надеюсь, к вечеру придет в себя.
– Угу, – буркнула я. – Круто. Меня тут воспитательница позвала. Пока, пап.
– Счастливо, Викуль.
Вот как.
Я, оказывается, больше не самая чудесная девочка на свете. Теперь, по-видимому, самой чудесной считается Лиза.
Я поднимала подбородок все выше, чтобы слезы не выкатились из глаз.
Они все еще увидят.
Они поймут.
Я пять (или семь?) раз обошла территорию «Родничка» вдоль забора, пока наконец не почувствовала, что смогу вернуться в корпус. Смогу улыбаться и болтать с девчонками, как будто ничего не случилось. Смогу строить мальчишкам глазки и секретничать с Каринкой. Смогу вести себя так, чтобы никто не заподозрил: совсем скоро я им всем покажу.
Глава 9
Не успела я войти в комнату, как Ленка огорошила меня просьбой:
– Вииик! Помнишь, свой концертный мейкап? Ну, когда ты «Кукушку» пела. Ты тогда таа-ак красиво накрасилась, просто блеск! Сделай мне в тихий час смоки айс! Пожа-а-луйста!
Змея внутри меня зашипела: «Зззачем тебе макияж, как у Барби? С какой стати ты мой стиль копировать будешшшь? Ведь таких, как я, хоть пруд пруди. Иди-ка лучшшше к Карине. Пусть она тебя накрасссит».
Впрочем, я не позволила змее укусить эту двуличную лицемерку, а вполне дружелюбно спросила:
– С чего это ты загорелась сегодня преобразиться?
– Так дискотека же! – ответила она.
Ну конечно! Дискотека! Вот оно, решение!
У меня сразу же сложился в голове пазл: вечером я всех ослеплю. А чего откладывать? Буду неотразима. Изо всех сил постараюсь. На Каринку никто и не взглянет.
Я придирчиво пересмотрела тряпки из чемодана. Выбрала ультрамини (ха, увидим теперь, чья возьмет). Достала из тумбочки эпилятор, включила его и принялась водить плавающим розовым валиком по левой ноге.
Слава тому, кто придумал эпиляцию. Если бы не процедура, разве я бы заметила ЕГО? Как же! Заметила бы через пару дней, когда он бы налился моей кровью под завязку.
В памяти с бешеной скоростью замелькали плакаты, которые я раньше рассматривала в медицинском отделении санатория и в парке:
«Крымская геморрагическая лихорадка».
«Летальность 10–40 %».
«Сыпь на кожных покровах и слизистой, кровотечения внутренних органов, гематомы».
А-а-а-а-а!
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Расстояние до кабинета медсестры я покрыла в несколько секунд. В одной тапке. С выпученными глазами.
– Кле-е-ещ! – завопила я и чуть было не снесла дверь.
– Показывай, – совершенно спокойно (бездушная!) приказала медсестра.
Она осмотрела коричневое пятно на щиколотке, села за стол и принялась писать.
Только представьте себе: я, может быть, умираю, а она знай себе пишет.
– Когда вы его будете вытаскивать? – не выдержала я.
Медсестра медленно подняла на меня взгляд и ответила:
– В больнице вытащат. Иди, собирайся. Я тебе направление выписала.
Я даже рот закрыть забыла. Значит, я так и буду с клещом в ноге расхаживать?
А потом пришлось ждать, пока Анна Валерьевна сдаст отряд дежурной воспитательнице и вызовет такси. Все это время отвратительное насекомое сидело у меня под кожей. Ы-ы-ы-ы.
А больница? Как можно размещать больницу на окраине города? Я пока доехала, вся извелась – представляла, как клещ пьет мою кровь и раздувается. Едва вытерпела.
Наконец, я оказалась в кабинете врача. Медсестра велела мне сесть на кушетку и положить ступню укушенной ноги на колено другой. Не успела я испугаться, как