У одной из барышень миссис Тикарс я, к величайшему своему изумлению, узнала, что корсеты не должны более приподнимать грудь: это признано крайне неестественной, уродующей модой. Я рада была узнать, что плечи теперь принято открывать не так сильно, как раньше.
Визит к мистеру Спенсу оказался горестным, мы пролили немало слез; к сожалению, пришлось ехать снова, чтобы он мог не только посмотреть. В первый раз мы приехали в половине первого, второй раз в три; оба раза с нами был папенька и – увы! – придется завтра ехать опять. С Лиззи не закончили. Пока, однако, зубов никому не удаляли, да, как я поняла, и не будут. Он, однако, сказал, что зубы у нее в очень плохом состоянии, и особенно беспокоится, сколько они простоят. Нам их все почистили, ей поставили пломбы, предстоит ставить еще. Между двумя передними зубами у нее очень несимпатичная щель.
Утро четверга, половина восьмого. Встала, оделась, спустилась вниз, чтобы закончить письмо до отправки почты. В восемь у меня встреча с мадам Б., которая хочет мне что-то показать. В девять мы все выдвинемся в Графтон-хаус, чтобы покончить с этим до завтрака. Эдвард любезно обещал нас туда сопроводить. В 11:05 мы снова должны быть у мистера Спенса, а потом, как я поняла, кататься до четырех. Если получится, заглянем к миссис Тилсон.
Мистер Холл вчера приехал вовремя и очень быстро меня завил. Как по мне, выглядит ужасно, лучше надеть опрятный капор, однако спутницы мои своими восторгами заставили меня промолчать. Поэтому я ограничилась полоской бархата вокруг головы. Тем не менее я не простудилась. Погода мне благоприятствует. С тех пор как я от тебя уехала, лицевые боли не возвращались.
У нас были отличные места в ложе рядом с крайней боковой, в первом и втором ряду; трое старших, понятное дело, сидели сзади. Большим для меня разочарованием стало то, что мистер Крэбб так и не вышел на сцену. А я была в этом совершенно уверена, когда увидела, что ложи украшены алым бархатом. Лорда Оглби играл другой, мистер Терри, Генри считает, что сносно; однако все исполнители оказались разве что сносными, и я развлекалась не столько самим «Мидасом», сколько связанными с ним воспоминаниями. Девочки были в восторге, хотя «Дон Жуан» им все равно понравился больше; должна сказать, что я и сама не видела на сцене другого столь же интересного персонажа, воплощающего в себе бессердечие и похоть.
Купить шерсть для вышивания мне вчера не удалось. Вечером я слышала, как Эдвард уговаривает Генри съездить к тебе, и, насколько поняла, Генри собирается это сделать после ноябрьского собрания. По поводу «Р. и Ч.» [64] ничего предпринято не было. Книги попали к нему в руки слишком поздно, он до отъезда ничего не успел. Мистер Гастингс ни о чем даже не намекнул Элизе. Генри не знает о смерти мистера Триммера. Я тебе все это пишу, чтобы ты потом его не расспрашивала.
В Олтон прислали нового клерка, некоего мистера Эдмунда Уильямса. Генри очень высокого мнения об этом молодом человеке, а еще выяснилось, что он отпрыск злополучных Уильямсов с Гровнер-плейс.
Жду не дождусь, когда ты узнаешь мнение мистера Г. о «Г. и П.». Мне чрезвычайно отрадно, что он так восхищается моей Элизабет.
Вместо того чтобы поберечь мое невеликое богатство до твоего приезда, я решила потратить его на себя. Надеюсь найти в «Лейтоне и Ширсе» поплин достаточно соблазнительный, чтобы его купить. Если куплю, отправлю в Чотон, половину для тебя; главное для меня теперь, чтобы ты любезно согласилась его принять. Мне это доставит величайшее удовольствие. Не говори ни слова. Одного жаль, что ты не можешь его выбрать сама. Я отправлю тебе двадцать ярдов.
Теперь что касается Бата. Бедной Ф. Кейдж тот несчастный случай доставил сильные страдания. Шум из «Белого оленя» для нее мучителен. Надеюсь, ей обеспечат тишину. Бат вызывает у нее куда меньше восторгов, чем у ее спутников; возможно – таковы ее собственные слова – из-за нездоровья, но она надеется, что в сезон ей там понравится больше. Сейчас на улицах совсем пусто, а магазины не столь привлекательны, как она ждала. Они живут в доме номер 1 по Генриетт-стрит, на углу с Лора-плейс, и из знакомых у них там пока только Брэмстоны.
Леди Бриджес пьет воду в Кросс-Бате, ее сын в Хоте, а Луиза собирается принимать ванны. Доктор Перри, как я поняла, держит мистера Бриджеса впроголодь – тому прописана почти такая же диета, как и Джеймсу: хлеб, вода и мясо, да и этого не сколько душе угодно, а еще ему велено много ходить – как я понимаю, пока ноги не подкосятся, невзирая на подагру. Все именно так. Я не преувеличиваю.
И у тебя, и у нас дивная погода, и путешественники, и прочие. Днем ты пойдешь гулять и 〈…〉
Генриетт-стрит, осень 1813 г.
Для мисс Остин, Чотон.
Через посредство мистера Грея
XLVI
Генриетт-стрит, 16 сентября, четверг,
после обеда
Сердечно тебя благодарю, ненаглядная Кассандра, за очаровательное длинное письмо, которое отправила тебе нынче утром. Надеюсь, ты уже успела его получить, оно застало тебя в добром здравии, а маменька более не нуждается в пиявках. Что касается этого письма, тебе его либо доставит вечером субботы Генри, либо утром воскресенья почтальон, пока сказать не могу, тем более что он вспомнил недавно о каком-то деле в субботу, которое, возможно, отсрочит его визит. Тем не менее он твердо намерен оказаться у тебя в ближайшее время.
Надеюсь, платье привезут завтра и ты, не слишком покривив душой, скажешь, что цвет тебе нравится. Оно куплено в Графтон-хаусе, мы отправились туда очень рано, поэтому нас сразу же обслужили и все прошло очень славно. Я лишь забыла про одну вещь, которую там, собственно, и хотела купить – про белый шелковый носовой платок, в результате пришлось отдать шесть шиллингов за такой же в «Крук и Бесфорд»; кстати, вспомнила, что должна тебе сказать: шерсть для вышивания завтра тоже должны привести в Чотон, и я буду очень рада подтверждению, что она такая, как нужно. Выбирать долго у меня не было времени.
Сейчас же все мы, четыре молодые дамы, сидим у круглого