Письмо от Эдварда-младшего, пересланное тобой, благополучно дошло. Он очень успешно охотится дома, а обедает в замке Чилем и с мистером Скудамором.
Доставили мой капор, мне он очень нравится. Фанни заказала и себе, из белой тафты с кружевом, другой формы, более подходящий для утренних прогулок в экипаже, для чего такой фасон и предназначается; он очень похож на те из атласа и кружева, что мы носили прошлой зимой: четко повторяет овал лица, с раструбами, пышный, на затылке присборенный. Мой заострен спереди кверху. Отлично смотрятся пышные банты из очень узкой ленты (старой, дешевенькой). Один, наверное, будет у правого виска, другой у левого уха.
Генри неважно себя чувствует. У него сильно расстроен желудок. Постарайся поить его ревеневым отваром, давать побольше портвейна с водой. Простудился он раньше, чем я тебе говорила, – еще до приезда в Мэтлок, по пути с севера; впрочем, в этом смысле, похоже, худшее позади.
Мы вернулись из Графтон-хауса перед самым завтраком, а едва позавтракали, к дверям подали экипаж. С одиннадцати до половины четвертого мы усердно трудились и даже сумели на десять минут заехать в Ханс-плейс. Миссис Т., как всегда, была ласкова и любезна.
После нашего возвращения из Комптинг-хауса пришел пешком мистер Тилсон, на этом визиты закончились.
Я уже не раз порадовалась, что купила писчей бумаги в деревне; здесь у нас нет даже четверти часа свободного времени.
Прилагаю восемнадцать пенсов, которые должна маменьке. Розовая материя стоила 6 ш., другая 4 ш. за ярд. Темно-серой в лавке нашлось только два ярда с четвертью, но хозяин обещал подобрать такой же по цвету и прислать нам.
Фанни купила себе ирландского поплина у Ньютона на Лестер-сквер, я, воспользовавшись возможностью, подумала, что ведь он и тебе нужен, и тут же увидела отрез шириной в ярд за 4 ш., мне он показался очень добротным – достаточно добротным для твоих целей. Тебе в любом случае стоит туда заехать, если ты не очень занята. Фанни очень довольна чулками, которые купила у Реммингтона, шелковые за 12 ш., хлопковые за 4 ш. 3 п. Она считает, что вышло очень выгодно, но я сама их пока не видела, когда их привезли, меня как раз причесывали.
Бедные девочки с их зубами! Я пока про это не упоминала, но мы провели у Спенса целый час, Лиззи поставили пломбу и ее все жалели, а Марианне пришлось все-таки удалить два зуба, сразу за верхними клыками, чтобы передние встали на место. Когда участь ее была решена, мы с Фанни и Лиззи вышли в соседнюю комнату и там услышали два отрывистых жалобных вскрика.
Я не отрицаю, что зубы у девочек в прескверном состоянии, но как же нужно любить зубы, деньги и всякую дребедень, чтобы восхищаться зубами Фанни. На свои я бы ему не позволила смотреть, даже если бы мне дали по шиллингу за зуб, а то и вдвое больше. Час выдался крайне неприятный.
Потом мы вернулись к Веджвуду, где Фанни с братом выбрали обеденный сервиз. Узор – бордовые ромбики между золотыми полосками, еще нанесут монограмму.
Мы провели не меньше трех четвертей часа в Графтон-хаусе, все это время Эдвард просидел, проявляя изумительное терпение. Фанни купила сетку Анне на платье, а себе – очень красивую квадратную вуаль. Кайма у них стоит очень дешево. Едва удержалась, чтобы не купить, купила очень милого плетеного кружева за 3 ш. 4 п.
Фанни просит передать Марте горячий привет и сказать: Бирчолл ее уверяет, что у него нет второго экземпляра «Уроков для начинающих» Хука, поэтому она, по моему совету, выбрала ей ноты другого композитора. Я подумала, что лучше уж что-то, чем ничего. Обошлось в шесть шиллингов.
Горячий привет всем, включая Триггса.
C наилучшими пожеланиями,
Дж. Остин
Генриетт-стрит, осень 1813 г.
Для мисс Остин, Чотон
Через посредство
XLVII
Годмершем-парк, 23 сентября, четверг
Ненаглядная моя Кассандра!
Тысяча пятьсот благодарностей за изысканнейшее рукоделие, которое принесли нынче утром, когда мы завтракали, одновременно с несколькими весьма посредственными произведениями искусства; я прочитала его с восторгом, упиваясь каждой новостью, и плохой, и хорошей. В письме столько живости ума, что я даже не знаю, с чего начать на него ответ. Сперва о возвышенном.
Душевно рада, что поплин тебе понравился. Я не сомневалась, что маменька его оценит, а насчет тебя уверенности не испытывала. Не забывай, что это подарок. Не отказывай мне. Я очень богата.
Рада, что у миссис Клемент мальчик, передай ей мои поздравления, если сочтешь уместным. Надеюсь, все у нее будет хорошо. У другой дочери Луцины [65], миссис Г. Гиппс, все, как нам видится, даже слишком хорошо. Мэри П. в воскресенье написала, что она три дня провела на диване. Сакри этого не одобряет.
В том, что миссис Халберт к тебе не приедет, есть некоторое утешение, и мне отрадно услышать про мед. Я как раз накануне о нем думала. Дай знать, когда откроешь новый чай и новое белое вино. Изыски, которые мне нынче доступны, не сделали меня равнодушной к подобным вещам. Увидев мышь, я по-прежнему становлюсь кошкой.
Рада, что тебе понравились наши капоры, но Фанни в своем уже разочаровалась: выяснила, что купила новый капор, не ознакомившись с новым фасоном, что действительно так. Обидно за нее – ей не по душе ни платье, ни капор, но я не очень переживаю, потому что, во-первых, мне они оба нравятся, а во-вторых, я считаю, что в ее возрасте так и должно быть, одна из милых причуд юности – выбирать в спешке и без должной осмотрительности.
Я вчера написала Чарльзу; Фанни сегодня получила от него письмо, он прежде всего хочет выяснить, сколько они тут будут гостить – ответ уже содержится в моем послании; надеюсь, он в ближайшее время даст знать, на какой неделе приедет. Мне спокойнее оттого, что Касси не отправится к тебе.
Ну а чем мы тут занимались с тех пор, как я написала тебе последнее письмо? Господа Н. [66] приехали в понедельник перед самым обедом, Эдвард отправился в церковь с двумя старшими, однако надпись пока не готова. Они, как ты знаешь, очень добродушные, галантные и все такое, хотя