Во вторник Чарльз Паулетт устраивает бал, к вящей досаде всех его соседей, естественно, ведь они, знаешь ли, проявляют живейший интерес к состоянию его финансов и питают искренние надежды на его скорое разорение.
Мы все готовы безоговорочно полюбить нашу новую служанку. Она ничего не смыслит в молочном производстве, что говорит не в ее пользу, когда дело касается нашей семьи, но усердно учится и в скором времени освоит эту премудрость. Иными словами, мы так долго мучились без служанки, что полны решимости нанять ее, и ей будет крайне трудно нас разочаровать. К тому же она прекрасно готовит, отличается необычайно крепким телосложением и уверяет, что ловко управляется с иголкой и ниткой.
Воскресенье. Папенька просто счастлив услышать столь лестный отзыв о хрюшках Эдварда и желает, чтобы, в знак поощрения его, Эдварда, пристрастия к ним, ему сообщили, что этими свиньями искренне интересуется лорд Болтон, он даже выстроил для них элегантнейшие свинарники и каждое утро, едва встав, спешит их навестить.
С наилучшими пожеланиями,
Дж. О.
Годмершем-парк, Фавершем – для мисс Остин
IX
Стивентон, 8 декабря, вторник
Дорогая Кассандра!
Твое письмо пришло именно тогда, когда я его и ожидала, а все потому, что я взяла за правило не ждать твоих писем ровно до того момента, как они появляются, и это, как мне кажется, облегчает жизнь нам обеим.
Как отрадно нам всем слышать, что твое дело двигается к разрешению, причем с минимальными для тебя неудобствами. Ты знаешь, что папенька всегда готов оказать тебе поддержку и всяческое содействие, если в том будет для тебя нужда. Свои десять фунтов я, пожалуй, приберегу – они еще согреют меня зимой.
Несколько дней назад я отважилась обратиться к твоему черному бархатному чепцу с просьбой одолжить мне свою оборку, на каковую просьбу тот с готовностью откликнулся, что позволило мне придать больше значимости и достоинства шляпке, которая до того выглядела в моих глазах слишком дурацкой. Я надену ее в четверг, надеюсь, тебя не слишком заденет то, что я последовала твоему совету по ее украшению только наполовину. Я осмелилась оставить тонкую серебристую тесьму по краям, обернув ее дважды (бант не добавляла), а вместо по-военному черного пера добавить ярко-красное – получилось гораздо симпатичнее, к тому же ярко-красный оттенок в моде этой зимой. После бала я, возможно, захочу вернуть то, черное.
Мне так жаль, что наш милый Чарльз испытывает на себе тяготы дурного обращения. Отец собирается написать адмиралу Гамбье. Фрэнк ранее снискал его расположение и покровительство, и это, конечно, не может не вселять надежду, что и другие члены семьи могут быть ему представлены. Я думаю, что Чарльзу следует также обратиться к сэру Томасу, хоть я и не одобряю твой порыв написать ему (ты говорила мне об этом в письме несколько дней назад), чтобы потребовать от него явиться домой и препроводить тебя в Стивентон. К чести твоей, однако, стоит отметить, что ты и сама сомневалась в необходимости подобного шага.
Весьма признательна малютке Джорджу за его послание – за изъявления любви, по меньшей мере. То, что он счел своим долгом мне их передать, я расцениваю как следствие намеков на мое благорасположение к нему, переданных от отца или матери. Я искренне тронута, что сам факт моего рождения послужил поводом поднести ему чашечку чая. Передай ему мою любовь!
Среда. Я передумала и поменяла отделку на шляпке сегодня утром, сделала ровно так, как ты предлагала. Я вдруг почувствовала, что меня ждет полнейший крах, если не последую твоим советам, и сейчас ощущаю себя больше похожей на леди Конингэм [13], чем прежде, а ради этого стоит жить! Мне кажется, что мой новый наряд следует уподобить платью, которое я ношу в последнее время, – задняя часть его полностью соответствует новому фасону, так неужели же семь ярдов ткани не позволят мне скопировать его полностью?
Недавно получила новости от Марты и Фрэнка: он написал письмо 12 ноября. Все хорошо, ничего важного.
Дж. О.
Годмершем-парк, Фавершем – для мисс Остин
X
Стивентон, 24 декабря, вечер понедельника
Дорогая Кассандра!
У меня есть для тебя приятные новости, которыми мне не терпится поделиться, поэтому начинаю свое письмо раньше, чем обычно, хоть и отправлю его в привычное время.
Адмирал Гамбье в ответ на папино обращение написал следующее: «Поскольку обычно молодых офицеров принято держать на небольших судах, что вполне объясняется их неопытностью и необходимостью лучшего усвоения ими своих обязанностей, ваш сын был оставлен на „Скорпионе“; но на совете адмиралтейства я отметил его желание продолжить службу на фрегате, так что, как только представится подходящая возможность и будет засвидетельствовано, что его пребывание на маленьком корабле исчерпало себя, я надеюсь, его переведут. С учетом того, что сын ваш сейчас находится на „Лондоне“, я рад уверить вас, что его перевод последует очень скоро, поскольку лорд Спенсер был так любезен, что сообщил мне о включении его в план, касающийся некоторых повышений, – план, который он намерен осуществить в ближайшее время».
Вот оно! В принципе, я могу сейчас закончить письмо и пойти повеситься, потому что все, что я могу написать или сделать после этой новости, покажется тебе невозможно пресным. Сейчас я действительно думаю, что скоро все изменится для Фрэнка, и желаю только, чтобы эта информация стала известна и ему, так как касается его напрямую. Отец уже написал Дейшу с просьбой информировать нас обо всем – в частности, о том, как пройдет назначение. Твое главное желание вот-вот сбудется; а если уж лорд Спенсер смог обрадовать Марту таким известием, как бы он порадовал и твое сердце!
Я отправила этот отрывок из любезного письма Гамбье и Чарльзу тоже; хотя он, бедняга, почитает себя не более чем скромным помощником главного героя пьесы, все же, надеюсь, обстоятельства, касающиеся Фрэнка, порадуют и его. Адмирал упомянул, что на «Скорпионе» его удерживают намеренно. Однако я не собираюсь мучиться догадками и предположениями. Меня удовлетворят только факты.
Фрэнк ничего не