Слушая этого торговца картинами, разглагольствующего о Витрувии, они поникли головами, за исключением г-на Патара, взор которого, напротив, запылал ясным огнем. Витрувий окончательно покорил его сердце.
– Кресло монсеньора д’Абвиля, – провозгласил он, – будет занято самым достойным образом!
И к г-ну Лалуэту с этой минуты обращались с подчеркнутым уважением. Наконец все эти господа, немного сконфуженные и сожалеющие о допущенных ошибках во французском языке, начали прощаться. Еще раз высказали свои комплименты г-ну Лалуэту и расцеловали ручки его «законной супруге», которую сочли весьма импозантной. После чего удалились.
Остался лишь г-н Патар, поскольку г-н Гаспар Лалуэт дал понять ему, что имеет сообщить нечто в сугубо частном порядке.
Когда они остались вдвоем, г-н Лалуэт отослал г-жу Лалуэт.
– Ступай, детка, – приказал он.
Детка испустила вздох, бросила умоляющий взгляд на г-на Патара и удалилась.
– Что же вам угодно, мой дорогой коллега? – спросил г-н Патар с легким беспокойством. – Чем могу служить?
– Я хочу вам кое в чем признаться, господин непременный секретарь. Это останется между нами, разумеется, но мой долг – поставить вас в известность, ничего не скрывая… Вдвоем мы наверняка сможем устранить препятствия. В том, что касается моей торжественной речи, например…
– Что такое? Вашей речи?.. Объяснитесь яснее, мой дорогой господин Лалуэт, я вас совершенно не понимаю. Вы опасаетесь, что не сможете сочинить речь?
– О нет! Вовсе нет! Не это меня беспокоит!
– Но что же тогда?
– Что тогда? Ну, эта речь… ее ведь нужно читать…
– Разумеется, это слишком длинно, чтобы учить наизусть.
– Вот как раз это меня и беспокоит больше всего… Видите ли, господин непременный секретарь, я не умею читать…
Глава 10. Крестная мука
При этих словах г-н непременный секретарь подскочил так, будто его хлестнули розгой по ногам.
– Это же невозможно! – возопил он и уставился на г-на Лалуэта, думая, не насмехается ли тот над ним. Но г-н Лалуэт молчал, потупив взор, и физиономия у него была скорее скорбной, чем насмешливой.
– Вы шутите! – воскликнул г-н Патар, хватая его за рукав.
– Нет, нет, – ответил г-н Лалуэт, качая головой с самым сокрушенным видом, как провинившийся ребенок, – я совсем не шучу.
Г-н непременный секретарь, которого начинала бить дрожь, настаивал:
– Что же это такое, а? Ну-ка! Ответьте мне! Посмотрите в глаза!
Г-н Лалуэт поднял глаза на г-на Патара и посмотрел на него таким умоляющим и полным тоски взглядом, что тому стало яснее ясного – эти глаза не лгут.
И тут г-н непременный секретарь почувствовал, как мурашки пробежали по всему его телу с головы до ног: кандидат в Академию не умел читать!
Он произнес одно долгое «О-о-о», которое красноречивее всего свидетельствовало о состоянии его души.
Потом упал в кресло и простонал с глубоким вздохом:
– Ну до чего же нелепо!..
И настало унылое молчание.
Наконец, г-н Лалуэт осмелился взять слово:
– Я бы, конечно, мог скрыть это от вас… как от других. Но ведь вы состоите в непременном секретариате, через который должна идти вся моя переписка… И рано или поздно у вас появился бы случай подсунуть мне какую-нибудь вашу писанину… (при этих словах г-н Ипполит Патар возвел глаза к небу – «подсунуть писанину»!) и вы бы наверняка обо всем догадались. Вот я и подумал, что будет гораздо лучше с вами договориться, чтобы никто никогда ничего не узнал. Вы не отвечаете мне? Может, вас это дело с речью беспокоит? Ну так вы не делайте ее слишком уж длинной, и я тогда с вашей помощью выучу ее наизусть. Сделаю все, что хотите. Но не молчите же, скажите хоть что-нибудь!
Г-н Ипполит Патар не отозвался.
Он был сражен на месте. Он всякого насмотрелся за последние несколько месяцев, но это… это было чересчур! Кандидат в Академию, не умеющий читать!
Наконец, он решился выразить чувства, которые обуревали его:
– О Боже! – воскликнул он. – Как это нелепо! Как нелепо! Вот он, наконец, этот кандидат… и надо же! Он не умеет читать! Он всех устраивает! Он совершенно всех устраивает! Но он не умеет читать!.. О, Господи, как это нелепо! Нелепо! Нелепо! Нелепо!
И он накинулся на г-на Лалуэта:
– Да как это вышло, что вы не умеете читать? Ведь это же в голове не укладывается!
Г-н Лалуэт отвечал с полной серьезностью:
– Вышло потому, что я никогда не ходил в школу. Отец заставлял меня работать в магазине с шести лет. Он решил, что нечего меня учить наукам, которых он сам не знал и не нуждался, чтобы преуспеть в своем деле. И он ограничился тем, что обучил меня своему ремеслу, а он, как и я, был антикваром. Я и знать не знал, что такое буква, но уже в десять лет меня не могли провести подписью на картине. А в семь умел отличить кружево клюнийского плетения от алансонского! Так вот и вышло, что, хоть и не умея читать, я смог надиктовать свои труды, которые привели в восхищение самого монсеньора принца Конде.
Эта последняя фраза оказалась наиболее удачной и очень вовремя сказанной. Она произвела на г-на непременного секретаря живейшее впечатление.
Он вскочил и яростно пробежался взад-вперед. Г-н Лалуэт, наблюдая за ним уголком глаза, слышал, как он бормочет себе под нос (скорее догадывался, чем слышал):
– Не умеет!.. Читать!.. Не умеет читать!
Наконец, он в бешенстве подскочил к г-ну Лалуэту.
– Зачем вы мне это сказали? Зачем нужно было мне это говорить? Совершенно не нужно было!
– Я полагал, что так будет честнее… правильнее…
– Та-та-та! Я бы, конечно, потом догадался, но потом! Когда это было бы уже не так важно! Слушайте! Давайте допустим, что вы мне ничего такого не говорили, идет? А я ничего такого не слышал! Я, знаете, немного туговат на ухо, вот я ничего и не слышал!
– Но… как вам будет угодно… Я вам ничего не говорил, а вы ничего не слышали.
Г-н Патар перевел дух.
– Невероятно! Никогда бы о вас такое не подумал… видя