Г-н Ипполит Патар и г-н Лалуэт были приглашены на похороны, состоявшиеся вечером и почти тайно.
На кладбище г-на Лалуэта весьма заинтриговало присутствие некоего таинственного незнакомца, который скрывался за могильными плитами неподалеку от великого Лустало. Когда в какой-то момент знаменитый ученый рухнул на колени, сломленный своим горем, тот незаметно приблизился к нему и наклонился, словно хотел прислушаться к этому горю, а может быть, и задать ему несколько вопросов. Поскольку незнакомец кутался в плащ и низко надвинул шляпу, его лицо оставалось невидимым. В течение всей церемонии погребения г-н Лалуэт мучился вопросом: «Кто же это такой?» Как это ни странно, общий вид незнакомца показалась ему чем-то знакомым.
В конце концов, человек скрылся в ночи.
Г-н непременный секретарь и г-н Лалуэт возвращались с кладбища вместе. Сидя в том самом поезде, где г-н Лалуэт некогда забрался в купе «только для дам», думая, что садится в вагон «для курящих», оба академика разговорились.
– Этот бедняга Лустало показался мне очень подавленным, – сказал г-н Ипполит Патар.
– Да, да, очень подавленным, – ответил г-н Лалуэт.
* * *
Как-то раз, два года спустя, г-н Лалуэт шел по мосту Искусств под руку с г-ном Ипполитом Патаром. Вдруг он совершенно внезапно остановился.
– Видите? – спросил он своего спутника. – Вон, впереди нас человек в пальто…
– Ну? – ответил сбитый с толку г-н непременный секретарь.
– Вы не узнаете эту фигуру?
– Нет, честное слово!
– Это потому что вы тогда не были так поражены, как я, господин непременный секретарь… В тот вечер, во время похорон, этот человек ни на шаг не отходил от великого Лустало на кладбище. И я почти уверен, что не ошибаюсь: я и раньше его уже видел где-то…
И тут человек в пальто обернулся.
– Господин Элифас де ла Нокс! – вскричал г-н Лалуэт.
Это был именно он – таинственный маг. Приблизившись к обоим Бессмертным, он пожал руку г-ну Лалуэту.
– Вы здесь! – воскликнул г-н Лалуэт. – И вы не заглянули ко мне хоть на минутку! Госпожа Лалуэт была бы счастлива пожать вам руку! Доставьте нам удовольствие – приходите к нам поужинать. Попросту, знаете ли, без церемоний, как-нибудь вечерком…
И г-н Лалуэт обернулся к г-ну Патару.
– Мой дорогой непременный секретарь, позвольте представить вам господина Элифаса де Сент-Эльм де Тайбур де ла Нокса, письмо которого нас так переполошило когда-то. Да, кстати! Что с вами сталось, господин де ла Нокс?
– Я все так же торгую кроличьими шкурками, – отвечал с улыбкой тот, кого называли Человек Света.
– И вы не жалеете об Академии? – простодушно спросил г-н Лалуэт.
– Нет, ничуть! Ведь в ней состоите вы, – тихо ответил Элифас.
Г-н Лалуэт счел эти слова за комплимент и поблагодарил.
Г-н непременный секретарь закашлялся.
Г-н Лалуэт продолжил:
– Да, кстати! Представьте себе, что заметив вас, но еще не узнав, я сказал господину непременному секретарю: «Забавно, но, похоже, я видел этого человека на похоронах сына Лустало!»
– Я был там, – сказал Элифас.
– Так вы знали великого Лустало? – спросил г-н Ипполит Патар, не сказавший до этого ни слова.
– Я не был знаком с ним лично, – ответил неожиданно серьезным тоном Элифас де ла Нокс, – но имел случай заняться его особой во время своего расследования, которое счел своим долгом предпринять… для собственного удовлетворения… касательно некоторых фактов, так взбудораживших в свое время общественное мнение. В ту пору, когда в Академии слишком часто умирали, господин непременный секретарь…
Услышав это, г-н непременный секретарь пожелал, чтобы мост Искусств разверзся между ними, положив конец беседе, напомнившей ему самые мрачные часы его честной и горестной жизни. Он торопливо пробормотал:
– Да, да, теперь припоминаю… я тоже видел вас на кладбище. Великий Лустало был так сражен смертью своего сына…
Г-н Лалуэт тотчас же присовокупил:
– О, его скорбь с тех пор ничуть не уменьшилась! Мы так его больше и не увидели в Академии за время его сурового траура. И нам приходится одним, без него трудиться над Словарем… Бедняга! Он был так потрясен!
– Так потрясен, – заметил вдруг Человек Света, склоняя свое благородное и таинственное лицо к самому уху вздрогнувших академиков, – так потрясен, что после смерти Дэдэ ничего больше не открыл и не изобрел!
И, произнеся эти ужасные слова, г-н Элифас де Сент-Эльм де Тайбур де ла Нокс повернулся спиной к Академии и скрылся на другом конце моста Искусств.
А г-н Лалуэт и г-н Ипполит Патар, ухватившись друг за друга, чтобы не упасть, героическим усилием направили свои стопы к вратам Бессмертия.
* * *
Они не обронили ни слова, пока не добрались до кабинета г-на непременного секретаря, но, едва за ними захлопнулась дверь, г-н Гаспар Лалуэт снова обрел в себе силы заявить, что совесть не позволяет ему хранить долее преступное молчание, что трагические, но полные здравого смысла слова г-на Элифаса де ла Нокса окончательно вразумили его. И напрасно г-н Ипполит Патар умолял его плачущим голосом хранить молчание, пытаясь истолковать в пользу мерзейшего Лустало малейшее сомнение. Напрасно он призывал его подумать о чести Академии. Г-н Лалуэт оставался неумолим.
– Нет! Нет! – кричал он. – Прав, прав был Мартен Латуш! Он-то верно сообразил – не было на свете преступления гнуснее!
– Было! – возразил г-н непременный секретарь, взрываясь в свою очередь. – Было! И даже еще более гнусное!
– Какое же, сударь?
– А такое, что в Академию приняли человека, который не умеет читать! И я сам это совершил! – и он добавил, дрожа от праведного негодования, – Я! А теперь донеси на меня, если посмеешь!
С девяти лет, когда г-на Ипполита Патара постигло несчастье лишиться матери, он впервые позволил себе «тыкнуть» кому-то.
Но такая ужасающая фамильярность, вместо того, чтобы унять их ссору, произвела совершенно обратное действие. Оба Бессмертных вскочили, готовые наброситься друг на друга, как два бойцовых петуха, и лишь внезапный стук в дверь напомнил им о чувстве приличий. Г-н Лалуэт рухнул в кресло у камина, а г-н Патар пошел открывать. Это оказался привратник, принесший объемистый пакет, адресованный г-ну непременному секретарю лично в руки. Отдав пакет, привратник удалился, а г-н Патар ознакомился с его содержимым. Но сначала он прочитал на конверте надпись: «Г-ну непременному секретарю. Вскрыть на закрытом заседании Французской Академии».
Г-н Патар узнал почерк и содрогнулся.
– Что там такое? – спросил г-н Лалуэт.
Но г-н непременный секретарь был так ошеломлен, что не ответил. С пакетом в руках он бродил по своему кабинету, словно не сознавая, что делает. И вдруг он решился. Разорвал конверт и