И закрыла файл.
Поработала, хватит.
Еще мыть полы, готовить ризотто к приходу Егора и печь кокосовое печенье. (Наташа обожала придумывать себе кулинарные приключения вместо сидения над диссертацией.) Но если она ловила вдохновение порисовать, то, конечно, Егор прекрасно обходился полуфабрикатами и лицезрел неприбранную квартиру.
Прежде чем закрыть ноутбук, Наташа решила проверить почту.
Свежее письмо.
Однако!
От организаторов Фестиваля художников.
У Наташи мигом вспотели ладони.
Если бы кто-то мог открыть письмо за нее и просто сообщить ей результат!
Скорее всего, плачевный…
Не прошла она по конкурсу по-любому.
Да и как ей пройти, если другие участники наверняка где-то учились, хотя бы чуть-чуть, имеют опыт, больше занимаются, а не крутят в центрифуге кровь убиенных крыс?
Зачем она только подавала заявку?
Чтобы в очередной раз убедиться, что бездарна?
Палец над клавишей дрожал.
«Ваша заявка одобрена».
Что?!
Как?!
Наташа тупо пялилась в монитор.
«Этого не может быть… Просто потому что не может быть никогда… Но это есть! Я прошла! Прошла! Я еду в Сочи! В Сочи! Еду ли?»
Опять сомнения…
«Смогу ли я поехать? Ведь маленький Алёша появится так скоро. Врач говорит, в следующем месяце. Хоть бы все сложилось! Хоть бы…»
– Думаешь, стоит уже бронировать билеты и жилье? Потом дороже будет, точно. Если вообще что-то останется. Летом в Сочи отели битком…
Ира пожала плечами.
– Мне кажется, совсем не о том ты сейчас думаешь. У тебя кроватка заказана? Коляска? К появлению малыша все готово?
Наташе было стыдно, потому что во время беременности принято хлопотать, принято сильно заранее накупить гору детских одежек, половина из которых, скорее всего, даже не будет надета ни разу, принято хвастаться всеми этими вещами, фотографировать их и выкладывать на форум для беременных…
Наташа чувствовала, что опять у нее все «не как у людей». Мама любила это выражение. Нельзя сказать, что Наташа не хотела Алёшу или не ждала его. Просто именно сейчас у нее появился шанс. Шанс заявить о своем таланте. Печально, момент неудачный. «Может, подождать? Заняться пока, как советует Ира, ребенком или диссертацией… Но что, если все удачные моменты и подходящие шансы давно упущены? И остался только такой. Неуместный. Неуклюжий. Последний…»
– Я спросила тебя про билеты, – довольно резко ответила Наташа подруге.
– Извини, но я бы на твоем месте никуда не полетела. Я считаю это сумасбродством. Тебе надо беречь себя, а не носиться по фестивалям. Подумай, что он тебе даст? У тебя есть нормальная работа, семья – разумный вектор в жизни. Ты вряд ли что-то приобретешь, если будешь разбрасываться, а потерять можешь. На все сил не хватит…
– Ты говоришь как моя мать.
– Разве это не правда? Время – самый ценный ресурс. И тратить его надо с умом. Ты уверена, что у тебя есть реальное будущее в искусстве? Знаешь, сколько гениев непризнанных? Как ромашек в поле. И все они спиваются и умирают в нищете. Я бы на твоем месте подумала, над чем ты станешь работать после защиты, как улучшить жилищные условия… Вы, кстати, ничего не присмотрели? Так и живете на съемной?
В очередной раз у Наташи засосало под ложечкой. За спиной каждого, кто говорил то, что она ненавидела, то, чего она не хотела слышать, – правильное, приземленное и такое жестокое, – стояла, подмигивая и усмехаясь, неистребимая тень ее матери.
И в Егоре, в его суждениях о жизни, о людях, иногда она узнавала отзвуки, отголоски материного голоса – будто долгое горное эхо преследовал Наташу этот голос, который она не могла (или не хотела?) душить в себе. Почему неизменно окружали ее люди, продолжающие транслировать те же тезисы, которые транслировала мать, исповедовать те же ценности, что и она, и нерушимо веровать в те же стереотипы? Приводили ли этих людей к Наташе неисповедимые дороги судьбы или, повинуясь какому-то собственному внутреннему наитию, Наташа выбирала их сама? Вот только зачем? Затем ли, чтобы подчиниться, или все-таки – чтобы спорить, опровергать?
Глава 5
На полу лежала желтая солнечная полоса. В трусах и маечке на бретельках Наташа встала перед зеркалом в прихожей, способном отразить ее в полный рост.
Шов уже не болел. Казалось, это просто шалость – линия фломастером в самом низу живота. Если бы над шрамом не нависал мягкий жировой валик, а извлеченный через него из Наташиного тела человек не подавал регулярно голос – о шраме можно было бы забыть…
Теперь живот казался Наташе безнадежно уродливым. Окончательно уродливым. Увечным.
Она попыталась его втянуть.
Прием частично сработал – но только с верхней частью, той, что под ребрами, – выпуклость под пупком осталась.
Уже через две недели после операции Наташа хотела качать пресс, но стало очень больно, и от затеи пришлось отказаться.
Рассудительная Ира утешала ее:
– Твоему телу нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Ты его торопишь.
Наташа приобрела абонемент в фитнес-клуб. Копить на него пришлось целый год. Егор был против: сумма казалась ему внушительной. Но Наташа убедила его, что это вместо всех подарков ей на все праздники, и он, скрепя сердце, согласился.
Беременность, будто прилив, нахлынула на ее тело пятнадцатью дополнительными килограммами, из которых десять благополучно схлынули, а пять – остались.
Остались, чтобы засесть занозой у Наташи в мозгу.
Остались, чтобы не давать ей покоя.
После родов Наташа сразу же села на кефирную диету. Мама часто практиковала при ней такой метод приведения себя в форму. Наташа мучилась, из-за грудного вскармливания сильно хотелось есть, от голода она постоянно ходила злая – срывалась, плакала, запустила квартиру и почти не занималась ребенком, делала только самое необходимое – кормила, переодевала. Когда Алёша спал, для своей матери он будто переставал существовать.
Наташа расслабила живот. Он обмяк и немного вывалился вперед.
Наташа выдохнула изо всех сил и втянула живот снова. Отражение не устраивало, никак. Каждое утро она разглядывала себя в зеркале, надеясь заметить эффект от своих ограничений. Но эффекта как будто не было. Без настроения она отправилась на кухню заваривать себе чай. Теперь – без сахара.
– Муууаааа! Уаааа! – донеслось из комнаты.
Алёша. Что-то ему опять нужно. Наташе казалось, что кричит он как кошка. Во всяком случае, очень похоже. Она повернула в спальню.
Сонный Егор приподнялся на локте.
– Чего он у тебя орет? Корми больше, что ли…
До Фестиваля художников оставалось меньше двух недель. Повезло: свекровь согласилась взять малыша на время Наташиного отсутствия. Билеты были куплены, забронирован отель. Но тревога, что поездка