– Эй, не слишком ли вы дерзки, сэр? – Я смеюсь, а щеки Артура пунцовеют.
Красный от смущения, он прижимается носом к моему носу.
– Я бы каждую ночь проводил здесь, рядышком с тобой, но доктор Ван Хелсинг не спускал с нас глаз, словно бдительный отец.
– Помню, во время процедуры он силой укладывал меня на подушки. Что со мной было?
– Ты пыталась сесть, – поясняет Артур. – Бедняжка, тебя напугала кровь, которая текла по трубке. Доктору пришлось тебя удерживать, чтобы ты себе не навредила.
Я хмурюсь. Страха я точно не испытывала. Нет… меня мучила жажда. Такая нестерпимая, что я готова была выпить содержимое трубки. Я перевожу взгляд на свою забинтованную руку и вспоминаю термин доктора Ван Хелсинга: инфекция. О да, я заражена ядом, который нельзя называть. Узнай об этом Артур или Мина, посмотрят ли они на меня прежними глазами? Хватит ли их любви ко мне, чтобы понять, почему я сама этого желала? Простят ли меня?
– Люси, что такое? – Артур встревоженно смотрит мне в глаза.
– Я тебя не заслуживаю, – шепчу я. – После того, что случилось…
– О чем ты? Это был несчастный случай! Ты ни в чем не виновата. – Артур крепко меня обнимает. – Любимая, впереди у нас только счастье. Скоро ты все забудешь.
Я утыкаюсь лицом в его грудь и зажмуриваюсь от мучительного осознания, что ничего и никогда не забуду. Я буду помнить, что это сердце, чей ровный стук слышу сейчас, однажды перестанет биться. Смерть будет преследовать нас, таясь во мраке, и я потеряю Артура, либо же он потеряет меня. Я уже видела, как он страдает из-за меня, и помоги мне Бог… я сделаю все, чтобы уберечь его от горя, даже если ради этого мне придется шагнуть в ад.
Мои раздумья прерывает негромкий стук в дверь. Артур, красный как рак, молнией перемещается с кровати на диван. Выясняется, что это не мама, а всего лишь Мина. Она переводит удивленный взгляд с Артура на меня.
– Люси, какие румяные у тебя щечки! – восклицает она, спеша меня поцеловать. – Артур, ступайте поешьте чего-нибудь, я пока посижу с Люси.
– Через минуту пришлю к вам миссис Вестенра, – кивает Артур и выходит, закрыв за собой дверь.
Оставшись наедине с Миной, я жадно вдыхаю ее запах. От нее пахнет песком и морской солью.
– Ты окутана океанским бризом, – говорю я. – Как же мне хочется прогуляться. Я уже целую вечность валяюсь в постели.
Мина смеется:
– Как раз это перед отъездом рекомендовал доктор Ван Хелсинг. Велел мне вывести тебя на свежий воздух, к солнышку. Он очень знающий, верно?
– С твоими мозгами ты знала бы не меньше, если бы получила такое же образование, – с нежностью говорю я подруге. – Но, говоришь, он уехал? Я хотела еще раз его поблагодарить.
– Да, выехал в Лондон утренним поездом. – Мина улыбается: – Я чуть-чуть обиделась, что вчера он не позвал меня помочь с твоим переливанием, но с утра он все мне объяснил и слегка удивился, увидев, что я делаю записи. Он остановится у доктора Сьюворда, чтобы вместе с ним провести исследования.
– Исследования? Какие же?
– Полагаю, связанные с твоим состоянием. – Мина колеблется. – Знаешь, по-моему, он не верит, что тебя укусила собака. Когда я поинтересовалась его мнением, он не пожелал говорить на эту тему, сказал лишь, что ему нужно кое-что почитать и посоветоваться с его добрым другом Джеком. Ну все, хватит болтать! – Сияя улыбкой, Мина протягивает мне бумажный пакетик, от которого исходит чудесный запах. – Едва рассвело, я побежала в город, чтобы купить тебе пирожных с клубникой. Я заявилась в кондитерскую в такую рань, что кондитер решил, будто я сошла с ума, но когда я сказала ему…
Продолжая щебетать, она снует по комнате, а я вдруг ловлю себя на том, что совершенно не могу сосредоточиться на ее словах. В ушах у меня гудит, точно в голове бьется муха, а когда гудение стихает, я с изумлением понимаю, что слышу разговор мама и Артура в гостиной внизу так же отчетливо, как если бы они находились рядом со мной.
– Артур, дорогой, вас расстроила телеграмма, которую только что доставили? Дурные новости?
– Моему отцу хуже. Врачи говорят, скорее всего, ему осталось недолго.
Мама ахает.
– О Артур, мне так жаль.
Я цепенею от сделанного открытия: оказывается, я способна расслышать, что делается не только за закрытой дверью, но и на всем этаже: беспокойные шаги Артура туда-сюда, шелест телеграммы в его руке и даже шорох юбок мама, которые она мнет, сопереживая Артуру.
– Признаюсь, я и сама подумываю о скором возвращении в Лондон, – говорит мама.
– Хотите уехать и оборвать отдых в Уитби? – огорченно спрашивает Артур. – Надеюсь, не из-за меня?
– Нет, дорогой. Из-за меня, – с грустью отвечает мама.
Затаив дыхание, я жду объяснений, но тут замечаю, что Мина машет руками, привлекая мое внимание. Она настойчиво окликает меня и, кажется, не в первый раз.
– Ты опять почувствовала себя плохо? – Ее голубые глаза округляются от тревоги.
– Нет, нет, – сконфуженно отзываюсь я. – Артур только что получил скверные новости об отце.
– Что? Когда? Пять минут назад он выглядел совершенно счастливым…
Дверь распахивается, в спальню входит Артур в сопровождении мама. С того вечера на балу, когда на ней было нарядное платье, а на щеках играл здоровый румянец, я толком ее не видела, и сейчас я ошеломлена разительной переменой во внешности мама. Взгляд потускнел, под глазами залегли темно-лиловые тени, кожа болезненно-серого цвета… как будто слегла от болезни она, а не я.
– Мама… – я не в силах скрыть ужаса, – ты хорошо себя чувствуешь?
Она целует меня, обнимает за голову и прижимает к груди, возможно, чтобы спрятать лицо.
– Я поем, отдохну, и мне станет лучше. Переволновалась за тебя, вот и все.
Артур встает в изножье моей кровати и со слезами на глазах показывает мне телеграмму.
– Я только что получил срочное известие из Лондона, – сообщает он. – Здоровье отца ухудшилось, матушка и врачи просят меня вернуться как можно скорее.
Мина остолбенело глядит на меня, ведь я предсказала его слова, но все мое внимание устремлено на Артура, а сердце разрывается от боли, понятной мне как никому другому.
– Мне так жаль, любимый, – тихо говорю я, протягивая к нему руку. – Разумеется, поезжай немедленно. Твое место рядом с