Я совсем одна. Чудовище в доме, полном спящих людей.
Глава двадцать девятая
Время стремительно приближается к рассвету. Едва волоча ноги, я плетусь к распахнутому окну. Туман, охладивший мое лицо, дарит мне драгоценные капли энергии. Он пахнет ласковой землей и росой, и каждый следующий шаг дается легче предыдущего. Я изумленно ахаю, когда туман приходит мне на помощь: мои ступни отрываются от пола, я парю в нескольких дюймах от него, подол длинной ночной сорочки колышется вокруг щиколоток. Туман бережно выносит меня через окно, и мне ничуть не страшно.
Легкая как перышко, я плыву вдоль стены дома, а когда вижу, как далеко осталась земля, у меня захватывает дух. Я хочу увидеть мама – и вижу через окна ее комнаты. Несмотря на внезапную смерть, выражение ее лица безмятежно. Я с тоской прижимаюсь ладонями к стеклу, наблюдая, как отблески пламени свечей мерцают на ее смеженных веках, бледных, в тонких голубых прожилках. Я бы осталась с ней на всю ночь, чтобы бдеть и оплакивать ее, стоя на коленях.
Но внутри у меня жуткая разъедающая пустота, терпеть которую невозможно. Я дико проголодалась. Тело яростно требует крови, чтобы завершить трансформацию. Медлить нельзя, ибо восход солнца неизбежен, самая темная пора ночи прошла, и небо уже начинает светлеть. Я мягко опускаюсь в бережных объятьях тумана, длинные черные волосы развеваются за спиной.
Я боюсь этих пустынных улиц и того, кто встретится мне первым. Станет моей добычей.
Одно это слово вызывает у меня дурноту, и я вынуждена прислониться к фонарному столбу, содрогаясь при мысли об убийстве. О том, чтобы забрать невинную жизнь. И все же я не отняла жизнь у Артура, напоминаю я себе. Даже в остром приступе голода мне хватило присутствия духа оттолкнуть его, и значит, я смогу сдержаться и не навредить другим людям. Я глубоко дышу, стараясь успокоиться, а слух улавливает самые разнообразные звуки: я слышу, как ухают совы, шуршат крысы, шныряют в зарослях лисы. Я решаю убить какое-нибудь животное, и пусть его кровь завершит мое превращение.
«Глупая девчонка», – звучит у меня в голове злобный, издевательский голос Влада.
– Будь ты проклят, – шепчу я.
«Идиотка».
Я затыкаю уши пальцами. Бесполезный детский жест не помогает заглушить ненавистный голос. Я бегу сквозь туман, босые ноги тихо шлепают по мостовой, и, повинуясь привычке, я вновь оказываюсь у ворот церковного кладбища. Однако сегодня я пришла сюда не во сне. На этот раз я взбиваю туман руками до тех пор, пока он не начинает бурлить, подобно морю, в свете фонарей принимая фантасмагорические формы. Кровь повсюду. Я ее чую. Она бежит по венам мелких зверюшек. Дразнит меньше, чем человеческая, но, так или иначе, это тоже кровь.
А потом я слышу это – биение здорового молодого сердца. Поток свежей, горячей крови.
Я замираю, прислушиваюсь. Мои новые обостренные чувства сосредоточены на существе позади меня. В его запахе присутствует странная нотка, которую я не могу разобрать. Не важно. Туман клубится вокруг меня, а я как ни в чем не бывало шагаю вдоль кладбищенской ограды, напевая себе под нос колыбельную. Мой нежный голос разливается в гнетущей тишине царства мертвых. Почему я иду такой походкой? Откуда взялась эта мелодия? Я пою с радостью, которой не ощущаю, но чувствую, что отчего-то должна это делать, так же, как должна набирать воздух в легкие. Это приманка, доходит до меня. Я, сама того не сознавая, расставляю ловушку.
Животное приближается. Пьянящий запах крови, густой и насыщенный, щекочет мне ноздри. Я забываю обо всем, поглощенная безотчетным желанием попробовать ее на вкус. Утолить голод. Я иду дальше, продолжая беззаботно напевать, но мышцы уже напряжены, уже готовы атаковать и схватить добычу, что сама идет мне в руки. Откуда-то я знаю, что могу поймать ее в мгновение ока, что я быстрее и сильнее любого создания в радиусе ста миль. Я способна по очереди оторвать конечности своей жертвы, не успеет та и пискнуть.
Я оборачиваюсь взглянуть на нее, и у меня перехватывает дыхание.
Это не животное, а маленькая девочка.
Лет шести-семи, в длинном бесформенном плаще, слишком большом для нее, худенькое личико в обрамлении жидких, мышиного цвета волос. Вот она, та странная нотка – я обоняла запах невинности и тонкой, нежной кожи ребенка. Девчушка стоит и не сводит с меня огромных темных глаз.
«Нет, – отшатываясь, думаю я. – Нет! Не могу».
– Мне страшно, – тоненько говорит девочка. – Пожалуйста, мисс, помогите.
Запах ее крови сводит с ума. Я – словно моряк посреди океана, узревший берег, или умирающий от жажды странник в пустыне, чьим глазам открылся оазис. Малютка спешит ко мне, еще сильнее разжигая мой чудовищный голод. Добыча торопится попасть в мои когти.
Новый, темный инстинкт велит мне присесть на корточки – так, чтобы наши глаза оказались вровень, – и улыбнуться.
– Здравствуй, малышка, – слышу я собственный голос, приветливый и ласковый, каким женщины воркуют с детьми. – Ты как здесь оказалась?
Я хищник, монстр, питающийся кровью. Во мне пробудился дикий зверь, однако та часть моей натуры, что еще остается человеком, внутренне сопротивляется, содрогаясь от отвращения, и даже сквозь голод нарастает тошнота. У меня никогда не было ни умения, ни желания общаться с детьми – дара, который другим женщинам дается удивительно легко. Может, в этой крохе с мокрым ротиком, грязными ладошками и полными слез глазами и много сладкой крови, но я не могу переступить через себя. Я не могу ее убить. Я не стану этого делать.
На маленьком личике расцветает надежда:
– Хорошо, что вы нашли меня, мисс, – восторженно лепечет дитя.
Отчего она так мне радуется? Вглядываясь в темную глубину ее больших глаз, я нахожу ответ. Я вижу свое отражение, и оно ничем не напоминает то, которое я видела в зеркале после трансформации. Смерть сделала меня в тысячу раз краше. Кожа, нежная и безупречная, точно лепесток розы, мягко светится золотом, волосы и ресницы еще чернее и роскошнее, чем прежде. На щеках играет легкий румянец, а губы – ярко-пунцовые, словно подведенные помадой. Я завороженно смотрю в глаза ребенка, потрясенная собственным обликом, переменой, которая произошла со мной благодаря обмену кровью с Владом.
Как женщина я была прекрасна, как вампир – абсолютно неотразима. Девчушка рада, что ей встретился не разбойник, пьяница или какой другой ночной бродяга, а я – молодая женщина с добрыми глазами,