Черты ее лица мгновенно смягчаются, и она подходит, чтобы обнять меня.
— Прости, милая. Ты права.
Когда она отстраняется, наши взгляды снова встречаются, и я говорю:
— Если он меня не отпустит, у меня не будет другого выбора, кроме как извлечь максимум пользы из этой ситуации.
— Я хотела для тебя гораздо большего, — шепчет она, и на ее лице мелькает боль.
— Мы не можем изменить наши обстоятельства, так что давай жить сегодняшним днем. Хорошо?
Мама кивает, гладя меня по голове.
— Хорошо.
Пока мы распаковываем мамины вещи, я просто наслаждаюсь тем, что она наконец-то рядом со мной. Мы уже обсудили все, что только возможно, поэтому вокруг нас повисает комфортное молчание.
Когда мы заканчиваем, я сажусь на край кровати, и мама подходит ко мне. Я кладу голову ей на плечо и прижимаю левую руку к груди, потому что боль становится все сильнее.
— Как твоя рука? — спрашивает мама.
— Очень болит, потому что я ударила Лео.
Она наклоняется вперед, чтобы увидеть мое лицо.
— Что он такого сделал, что ты его ударила?
— Он даже не сказал мне, что я могла навещать тебя последние две недели. — Когда мама удивленно приоткрывает рот, я добавляю: — Все это время мне разрешалось покидать особняк, а я не знала.
— О, — выдыхает мама. — Значит, он не держит тебя взаперти в особняке?
— По-видимому, нет. Посмотрим, что будет, когда я завтра попробую сходить куда-нибудь.
— Да. Действия говорят громче слов.
Лео снова появляется в дверях.
— Доктор Каприно уже в пути. Давайте переместимся в гостиную.
Мы поднимаемся и следуем за Лео в переднюю часть дома.
Фотографии в рамках снова привлекают мое внимание, пока мама садится на диван.
Когда я подхожу ближе к столу, Лео встает рядом со мной.
Я указываю на фотографию, где он еще подросток.
— Ты выглядишь счастливым.
— Я и был счастлив, — бормочет он. Когда я смотрю на него, то успеваю заметить вспышку печали.
— Мне жаль твоего отца, — шепчу я.
Лео качает головой.
— Он был ублюдком. Поверь, всем лучше, что он лежит под землей.
От его резких слов у меня по спине бегут мурашки, и я сажусь рядом с мамой.
Когда Лео садится напротив нас, его взгляд останавливается на мне. Следующие несколько минут он продолжает пристально смотреть на меня, явно не обращая внимания на то, что в комнате также находится моя мама.
Наконец, его пристальный взгляд перемещается на маму.
— Какой Хейвен была в детстве?
Мама бросает на Лео взгляд, полный презрения.
— Моя дочь потрясающая, и я могу понять, почему она привлекла твое внимание, но то, что ты с ней делаешь, неправильно.
Лео наклоняется вперед, упираясь предплечьями в бедра. Рукава его черной рубашки закатаны, и я вижу вены, проступающие у него под кожей.
Да ладно, Хейвен. Сейчас не время его разглядывать.
Лео и мама пристально смотрят друг на друга, и с каждой секундой атмосфера становится все более напряженной.
Его тон неумолим, когда он, наконец, нарушает молчание.
— Давай проясним одну вещь, Дакота. Мне плевать, что ты думаешь. Чем больше ты меня раздражаешь, тем реже ты будешь видеться с Хейвен. На твоем месте я бы постарался завоевать мое расположение.
— Не смей так разговаривать с моей матерью, — огрызаюсь я, не успев сдержаться.
Его взгляд устремляется ко мне, и я вижу, как он с трудом сдерживает гнев.
— Предлагаю сделку. Давай будем вежливы друг с другом ради Хейвен. Ничто на этой чертовой планете не заставит меня отпустить ее. Я подарю ей жизнь, о которой мечтает каждая женщина. Это единственная гарантия, которую я могу тебе дать.
Мама продолжает пристально смотреть на него, после чего говорит:
— Пообещай мне, что ты не причинишь ей вреда. — На ее лице мелькает мольба. — Не насилуй ее.
По моему телу пробегает дрожь, когда я перевожу взгляд на Лео.
Он, кажется, немного успокаивается, потому что выражение его лица смягчается.
— Обещаю.
Мама вздыхает с облегчением, но тут стук в дверь прерывает напряженный разговор.
Лео поднимается на ноги и направляется к двери, а мой взгляд следует за ним через всю комнату.
Я не могу не отметить, как уверенно он движется. А от того, как сшитый на заказ костюм подчеркивает его мускулистое телосложение, у меня мурашки бегут по спине.
Слушая, как он приветствует кого-то, я понимаю, что теперь это моя жизнь. Меня похитил глава мафии, и я стала его женой. Да, с этим неожиданным поворотом судьбы уже ничего не поделаешь.
Так или иначе, мне придется найти способ смириться с этим.
Глава 16
Лео
Когда мы возвращаемся домой, усталость буквально валит меня с ног.
Я направляюсь прямиком к виски и наливаю в стакан больше, чем обычно.
Когда я делаю столь необходимый глоток и жидкость обжигает мне горло, я слышу за спиной тихие шаги Хейвен.
В ее голосе нет страха, когда она говорит:
— Спасибо за сегодня.
Со стаканом в руке я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Ее светло-карие глаза спокойны, и хотя черты лица напряжены от волнения, в них нет ужаса.
Сделав еще один глоток, я подхожу к дивану и сажусь. Когда Хейвен не двигается с места, я жестом указываю на другой диван, и как только она садится напротив меня, говорю:
— Прости, что надолго оставил тебя одну. Мне нужно было решить много дел.
— Мы можем поговорить о том, что мне разрешено делать, и о том, как мы будем жить дальше?
— Конечно. — Я скрещиваю ноги, кладу лодыжку на колено и откидываюсь на спинку дивана. — Мы женаты, Хейвен. Ты не моя пленница. Я буду водить тебя на свидания и проводить с тобой время, но когда у меня нет планов на наш счет, ты вольна приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится. Когда ты будешь покидать дом, с тобой всегда будут четверо охранников.
— Четверо охранников?
— Это для твоей защиты. У меня много врагов.
— О. — Она смотрит в окно на океан.
Мой взгляд скользит по обтягивающим леггинсам, которые сидят на ней как вторая кожа, и хотя на ней футболка большого размера, мне это ни капельки не нравится.
— Не надевай обтягивающую одежду, когда выходишь из дома.
— А? — Ее внимание снова переключается на меня.
— Тебе запрещено носить леггинсы за пределами особняка. Я не потерплю, чтобы какой-то