Я широко улыбнулся, в то время как двое парней Матвеича, отрабатывая план, схватили его под руки. Появился Кукуша и, оперативно обыскав майора, вытащил у него телефон и ствол.
— Ну… — прохрипел Удальцов, взяв себя в руки и сообразив, что попал в западню, — ну, Краснов… это тебе с рук не сойдёт! Я обещаю, я тебя достану! Я тебя…
— Тише, тише, Валерий Ильич, не заводитесь. Вы сначала в живых останьтесь, а потом уж будете всеми карами небесными грозить. Успокойтесь, присядьте. Посадите его, ребята, на стул. — А ты Наташа, пойди пока, побудь с Аркашкой.
Я кивнул и один из парней Матвеича схватил её под руку и потащил в соседний кабинет.
— Он звонит куда-то! — крикнул этот кент, имея в виду Аркадия, воспользовавшегося тем, что остался один в кабинете.
— Да выпусти ты ему кишки! — со смехом крикнул я и услышал, как трубка грохнула по рычагам.
Линия была отключена. Генсек Миша обеспечивал техническую поддержку нашего небольшого развлекательно-карательного мероприятия.
— Давайте, Валерий Ильич, не будем терять время, — подмигнул я Удальцову. — Отпустите девушку и на этом остановимся, разойдёмся, так сказать полюбовно. Останемся каждый при своём и обнулим взаимные претензии. Как вам такой вариант? Довольно гуманный и абсолютно миролюбивый, согласны?
— Ах ты мразь уголовная! — злобно прорычал он в ответ. — Я в тебе не ошибся. Я тебя с первого взгляда раскусил. А теперь ты себя и сам проявил! Считай, приговор себе подписал, тупой малолетка. За этот цирк ты сполна ответишь! Ответишь! Я тебе гарантирую! Ты понял меня? Циркач! Клоун, бля!
— Так это же вы меня спровоцировали, Валерий Ильич, — всё ещё улыбаясь, ответил я. — Вы сами-то подумайте, что же вы творите такое? А ещё представитель закона. Делаете всякое непотребство. Ни в чём не повинных школьниц увозите неизвестно куда.
— Ну это ты в суде расскажешь, — ощерился он. — Посмотрим, на чью сторону он встанет. Я тебя засажу, ты понял? Засажу, тварь!
— О-о-о! Вы полагаете, мы будем ждать суда? Какой оптимизм. И наивность.
— Такой большой, а в сказки верит, — усмехнулся Кукуша.
— Я, гражданин майор, кое-что вам сейчас объясню, — кивнул я. — На пальцах буквально. На нежных женских пальчиках. Ситуация такая, если в течение пяти минут вы не дадите команду освободить ребёнка, если школьница через пять минут не будет отпущена и возвращена на место, вы испытаете жуткие страдания, физические и моральные. Душевные муки. Вы и ваши близкие.
Я развёл руками, как бы говоря, что от меня уже ничего не зависит, процесс запущен и остановить его не удастся.
— Так вы говорили, да? Про моих близких. Только вы забыли старую народную мудрость. Не рой другому яму, сам в неё попадёшь. Надеюсь, теперь вы её усвоите и наконец-то поймёте смысл.
— Поцелуй меня в зад! — процедил Удальцов.
— Смотрите-ка, — удивлённо заметил я. — Идейный попался. Слышь ты, мусор, девушка должна быть отпущена. Немедленно. Иначе будем резать пальцы.
— Да ты!.. Да ты знаешь!.. Ты на кого пасть разинул! Сявка! Да я и тебя, и эту сучку! Да я вас обоих знаешь где видал⁈ Вертел я вас обоих! Щенок!
В общем, Удальцов раздухарился. И то, и сё! И пятое, и десятое! Мат-перемат, и молнии из глаз. Он, казавшийся мне до этого достаточно флегматичным и спокойным, сейчас будто озверину тяпнул, напополам с конским возбудителем. Похоже, он специально распалял сам себя, чтобы не пасть духом или для того, чтобы сломить мой боевой дух. Я не знаю.
Он вскочил со стула и навис надо мной.
Да я тебя! Да я таких как ты! Да я вас! Да вы нас! Вот это всё раз за разом. Он повторял свои боевые заклинания, делаясь всё более и более возбуждённым.
— Товарищ майор, — попытался образумить его я.
Но он уже загнал себя на такую высоту накала, что начал светиться как вольфрамовая спираль. Изо рта летели брызги, а глаза становились всё безумнее, так что в один момент рука моя практически непроизвольно вылетела вперёд, когда его лицо приблизилось слишком близко.
Бац!
Я сделал резкий выпад, как тот д’Артаньян и хорошенько ткнул ему глушителем в глаз.
Он на мгновенье опешил, резко оборвал свои угрозы и завыл, захрипел, наклонил голову и бросился на меня. Но тут Кукуша сыграл роль Портоса, раз уж я занял д’Артаньяна. Он схватил Удальцова за ворот и швырнул на стул.
— Валерий Ильич, вы тут шизика-то не включайте, — поморщился я. — Ситуация-то для вас не очень благоприятная. Физическое насилие я не особенно одобряю, но как метод готов использовать. Искренне надеюсь, что одного синего глаза будет достаточно, и мне не придётся ломать вам руки и ноги.
Фингал под глазом мигом набряк, кожа набухла и налилась свинцом. В уголках губ у Удальцова я заметил белую пену. Он захрипел, попытался вскочить, но Кукуша просто хлопнул его по башке своей тяжеленной лапой. И Удальцов снова уселся на амортизирующий офисный стул. В этот момент дзынькнул его телефон, но он не отреагировал.
— Товарищ майор, вам сообщение пришло, — усмехнулся я. — Так и быть, можете посмотреть.
Чувак Матвеича протянул ему телефон. Он взял мобильник в руку, открыл сообщение и сразу вскочил и снова бросился на меня. Пришлось Кукуше опять успокаивать его шлепком по чайнику.
— Сука! — зарычал майор. — Сука! Если хотя бы один волосок!.. Ты слышишь⁈ Хоть один! Я тебя собственными руками! Я зубами тебе кадык…
— Это вряд ли, — прервал его я и беспечно махнул рукой. — Это вряд ли. Кажется, ты на своей работе совсем берега попутал, гражданин начальник. Но сейчас ситуация обратная, не врубаешься? Сейчас условия диктую я. Давай сюда телефон, истеричка. Приди уже в себя. Мегрэ бы так себя не повёл.
Я знал, что он увидел в своём телефоне. Ему пришла фоточка, селфи, на которой была изображена его дочь в сопровождении двух опасных парней. Лица их были закрыты балаклавами. Дочь выглядела испуганной, и вообще фотография на удивление точно передавала атмосферу напряжённости и даже ужаса.
Удальцов немедленно начал звонить. Я не отбирал телефон. Пусть пытается. Звонил он, разумеется, дочери, да вот только она на его звонки не отвечала. П-и-и-и, п-и-и, п-и-и… Трубка монотонно гудела, но ничего не происходило.
— Давай-ка