— Нет, Лука. К тому времени, как она родится, ты все равно исправишься.
— Я согласен подчистить свой имидж, но вы никогда не заставите меня быть Миллером.
Она закатила глаза.
— Никто не хочет, чтобы ты был Миллером. Будь самим собой, просто... более спокойной версией с красивой, респектабельной женой рядом. Это так ужасно?
— Этого бы не было, если бы это было мое решение.
Она похлопала меня по плечу.
— Я понимаю, но нам всем приходится приносить жертвы. Кроме того, это может быть лучшее, что с тобой когда-либо случалось.
Когда она наконец ушла с напоминанием просмотреть список приемлемых женщин, которых она собиралась мне прислать, я опустился на стул и потер правую бровь.
Это было частью моей работы, и на меня оказывалось давление, чтобы преуспеть в ней. Не только от членов совета директоров и акционеров, но и от всей семьи Росси, большинство из которых зарабатывали на жизнь благодаря компании.
Нет ничего хуже осознания, что почти всё состояние моей большой семьи зависит от работы, которую я выполняю на должности, которую я совсем не хочу.
Хочу я того или нет, но это было моим.
Пришло письмо от Клары. Ее список. Одна только мысль о том, чтобы «выбирать» себе жену таким способом, вызывала у меня отвращение. Моя сестра была одной из моих самых близких подруг, но мы были совершенно разными людьми. Не было абсолютно никакой возможности, чтобы какая-либо женщина, которую она считала приемлемой, могла меня заинтересовать.
Я все равно открыл ее письмо.
Иногда приходилось приносить жертвы.
ГЛАВА 8
Сирша
Несмотря на то, что недавно мне исполнилось двадцать семь лет и с тех пор, как я уехала в колледж, я жила одна, моя мать обращалась со мной как с неспособным ребенком. Это было терпимо только потому, что она была вдали от штата и была слишком занята, чтобы ежедневно вмешиваться в мою жизнь.
Но когда она находила возможность, она ее не упускала.
Она запланировала телефонный разговор со мной во время обеденного перерыва. То, что меня записали в календарь моей матери, не было чем-то необычным и перестало меня беспокоить десять лет назад.
Она была той, кем была, а я стремилась быть ее полной противоположностью — вот почему я сидела во внутреннем дворике кафе, ковыряла свой сэндвич и отвечала на ее вопросы так, как она хочет. Это был самый простой способ справиться с моей матерью.
— Как Элиза? — спросила мама.
— Просто прекрасно. Она любит свою работу в Andes, и, конечно, я не знаю, как я выживала без нее, пока Элиза была в Чикаго.
Моя мать хихикнула. Я практически слышала ее негодование по телефону.
— Это не значит, что ты все это время была одна в Денвере. Ты путешествовала больше, чем была дома.
— Ты меня знаешь. Если я слишком долго нахожусь в одном месте, я начинаю нервничать.
— Все хорошо, Сирша, но ты уже слишком взрослая, чтобы играть роль бедного туриста, живущего в общежитии. Это больше не мило.
Я закатила глаза. Моя мать понятия не имела, где я останавливалась, когда путешествовала, и чем занималась. В ее голове был образ, от которого она никак не могла отказаться.
— У меня сейчас нет никаких планов на поездки, — сказала я ей, и это была чистая правда. Но я не особо умела планировать, так что это не означало, что я не буду путешествовать в ближайшем будущем.
— Хорошо. Тогда тебе следует искать постоянную должность. Учитывая твой опыт, нет причин продолжать быть временным сотрудником. Это ниже твоего достоинства, а кроме того, ты занимаешь места, которые действительно нужны другим людям.
Ох. Это задело меня по-настоящему. Я была слишком квалифицирована для большинства должностей, которые занимала, это было правдой, но мой опыт работы не особо радовал потенциальных долгосрочных работодателей. Самый долгий срок, который я продержалась на работе, составил шесть месяцев, и к концу я не могла найти себе место и сходила с ума.
— Я ищу, мама. Но я не буду соглашаться на что попало. Кроме того, мне нравится работать в «Росси», и мой контракт продлен еще на месяц.
Я не искала другую работу, но пока я говорила ей, что занимаюсь этим, она обычно отставала до следующего звонка. И дело не в том, что она была глупа и на самом деле поверила мне, но мои обещания настолько успокоили ее «мамино беспокойство», что она забросила эту тему и не будет думать о ней, пока мы не поговорим снова.
— Компания по производству мотоциклов, Сирша? Я не думаю, что ты останешься там надолго. А как насчет маркетинговой фирмы, о которой тебе рассказывал Питер?
— Я рассмотрю это.
Я бы не стала, и мы обе это знали. Мы раз за разом танцевали один и тот же танец.
Она вздохнула своим усталым, обиженным вздохом, который я слишком хорошо знала. Моей бедной матери повезло иметь двоих детей, которые были совсем не похожи на нее, и это всегда терзало её. К счастью, у нее был Питер, ее правая рука и протеже, который позволил ей придать ему форму, словно он был куском глины.
— Давай поговорим о чём-то более приятном. Расскажи, чем ты занимаешься в свободное время.
Это был завуалированный вопрос: С кем ты встречаешься? Я не была настроена снова её разочаровывать.
— Я помогала подруге с ее новым бизнесом в Боулдере. Сейчас это отнимает у меня много времени. Кроме этого, ты меня знаешь, я любитель солнца. Я нахожусь на улице, когда меня нет в офисе. Фермерский рынок...
— А ты проводишь время на улице с кем-нибудь особенным? Если нет, то у Питера есть друг по колледжу, который недавно переехал в Денвер. Он учился в Йельском университете, катался на лыжах, как ты... Я знаю, что ты справишься, и ему не помешал бы гид, чтобы обойти все укромные местные места.
Я закрыла глаза, сильно съежившись. Раньше я позволяла ей назначать мне свидания и улыбалась во время них, чтобы сделать ее счастливой, но Питер был таким занудой. Любой, кто дружил с ним, наверняка был не лучше.
— Я встречаюсь кое-с-кем, — выпалила я.
— Ой. — Стало так тихо, что я могла бы услышала падение булавки. — Это кто-то новый?
— Это... мы какое-то время были друзьями, но теперь это больше, и это серьезно. — Почему эти слова вырвались из моих уст? Что я вообще говорила? У нее будут вопросы, а у меня не будет ответов. Я была худшей лгуньей, которая