Лоусон усмехнулся.
— Да ее там с руками оторвут. Сью ее обожает.
— Я так нервничаю, будто сам на первое собеседование иду.
Лоусон рассмеялся.
— Ты всегда делал проблемы Мэдди своими.
Я пытался. Но далеко не всегда получалось. Если бы вышло — я бы уберег ее от кучи боли.
— Хартли! — донесся окрик.
Мы с братом одновременно подняли головы и увидели Дэна Макконнелла, мчавшегося по тротуару.
Я сдержал стон. Ничего нет хуже взрослого мужика с истерикой.
— Это какая-то шутка? — выплюнул он.
Я лениво усмехнулся.
— Та истерика, что ты закатил? Очень надеюсь.
Ноздри Дэна раздулись.
— Думаешь, ты и твоя семейка владеете поисково-спасательно службой? Спешу разочаровать: вы ничем не владеете. Я пойду выше.
Лоусон шагнул вперед, примирительно подняв руку.
— Мест в год ограниченное число. Холт старается собрать разностороннюю команду, но состав постоянно меняется. Подай заявку снова в следующем сезоне.
Дэн метнул на брата злой взгляд.
— Я знаю, это не Холт. Это Нэш. Он все время цеплялся ко мне и Кевину на учениях. Чувствует угрозу.
Я не удержался и расхохотался.
— Угрозу от чего? От того, что ты двух слов связать не можешь?
Краснота поднялась по его шее.
— Ты кусок дерьма, и все это знают. Единственная причина, по которой тебя взяли в полицию, — то, что твой брат уже был начальником. Ты всего лишь мертвый груз, которого тащат за компанию.
Мой взгляд потемнел, челюсти сжались.
— Все, хватит, — рявкнул Лоусон. — Отойди. Не заставляй меня оформлять тебя за нарушение общественного порядка.
Дэн сжал губы, но в глазах продолжал пылать гнев, когда он сверлил меня взглядом. Потом развернулся и ушел прочь.
Лоусон шумно выдохнул.
— Обязательно было его задевать?
Я пожал плечами.
— Ему стоит относиться к жизни полегче. Это всего лишь волонтерская команда спасателей.
Голос звучал беспечно, словно слова Дэна прошли мимо. Но внутри они застряли, скребли и точили. Потому что мне снова пришлось столкнуться с правдой: для семьи я всегда буду шутником. Беспокойным баловнем. Никогда тем, на кого можно положиться. И, может, это было правильно. Потому что я всегда подводил людей.
Поднимаясь по ступенькам к домику Мэдди, я нахмурился, глядя на перила. Эти лестницы — настоящая ловушка. На выходных придется достать инструменты и хотя бы начать приводить все в порядок. Последнее, что нужно Мэдди, — навернуться и сломать ногу.
Добравшись до крыльца, я хрустнул шеей, пытаясь снять напряжение, накопившееся за день. Сцена с Дэном, потом вызов за вызовом. Пьяные туристы сцепились на пляже. Миссис Каллум решила заявить о вандализме, но «вандалом» оказался пятилетний ребенок, разрисовавший тротуар мелками. Подростки украли по глупому спору, а родители возмущенно доказывали, что их дети на такое неспособны.
Все, чего я хотел, — это открыть пиво, завалиться в кресло и забыть о мире. Увы, вариант не для меня. Но, может, хотя бы хорошая компания скрасит вечер.
Я поднял руку и постучал в дверь. Через несколько секунд послышались шаги, и она распахнулась.
Я нахмурился.
— Ты даже не спросила, кто там.
Мэдди закатила глаза.
— Я видела твой внедорожник из окна.
Я задержал на ней взгляд, проверяя, не врет ли.
Она подняла руку, будто давала клятву.
— Клянусь, офицер Сверхзаботливый.
Мой взгляд зацепился за ее лицо. В нем таилось напряжение и еще что-то.
— Что случилось? Тебе больно? Таблетки принимала?
Мэдди махнула рукой, приглашая войти.
— Все нормально. Выпила противовоспалительное и половинку обезболивающего.
— Почему не целую?
— Потому что не хотела заснуть прямо за ужином.
Тут она была права. Вчера эта таблетка вырубила ее напрочь.
— Ты уже ела? — спросил я.
Мэдди покачала головой.
— Только собиралась решить, что приготовить.
— Отлично. Потому что ты идешь со мной.
Она приподняла бровь.
— Да ну?
Я усмехнулся.
— Семейный ужин.
Мэдди напряглась, и во мне вспыхнула тревога. Она всегда любила семейные ужины. Чаще ела у нас дома, чем у себя.
— Не знаю. День был тяжелый.
Я внимательно на нее посмотрел.
— Собеседование прошло неудачно? — Я не слышал от нее весь день, и это злило больше, чем хотелось признать. Но теперь боялся, что она просто зализывала раны. В одиночку.
— Нет. Сью взяла меня. Завтра выхожу.
Но что-то не сходилось.
— Не звучишь слишком радостно.
— Я рада. Просто устала. Последние недели были адскими.
Мягко сказано. Я шагнул ближе и заключил ее в объятия.
— Тогда дай моей маме немного о тебе позаботиться. Поешь ужин, который не нужно готовить самой. А потом мы уйдем пораньше и вернемся сюда. Мама написала мне уже минимум полдюжины сообщений, что умирает от желания тебя увидеть.
Мэдди прижалась ко мне.
— А ты вернешься сюда после?
— Я спал прошлой ночью лучше, чем за многие годы. — И если Мэдди думала, что я оставлю ее одну в такой период, то ошибалась.
— Я тоже, — прошептала она.
Я провел ладонью по ее спине, чувствуя под пальцами рельеф позвоночника.
— Вот и отлично. Так что идем на ужин?
— Ладно. Только давай заедем к цветочнице, я хоть цветы принесу.
Я сжал ее напоследок и отпустил.
— Тогда нужно поспешить. Она закрывается через пятнадцать минут.
— Сейчас только сумку возьму.
Я улыбнулся. Вот оно, что мне было нужно — Мэдди, я и семейный ужин. Жизнь, возвращающаяся в норму, такой, какой всегда должна была быть. Но ноющая пустота в груди подсказывала: этого мало. Потому что, когда речь шла о Мэдди, мне всегда хотелось большего.
11
Мэдди
Нэш вел свой внедорожник по горной дороге, которую знал, как свои пять пальцев. Но взгляд его был прикован к асфальту, словно он растворился в этом внимании, и все же казалось, будто мыслями он где-то за миллион километров отсюда.
— Где носит твою голову?
Нэш дернулся, будто забыл, что я еду с ним в машине.
— Сам не знаю. Просто отключился.
— Ну и кто теперь плохой врун? — спросила я.
Он смущенно улыбнулся.
— Я не плохой врун. Просто ты все замечаешь.
— Расскажи мне. — В голосе прозвучала мягкая просьба, но мне отчаянно нужно было услышать ответ. За последние два дня я открылась перед ним так, как никогда раньше, и теперь чувствовала себя слишком уязвимой от мысли, что он не сделает того же. Мы всегда обсуждали все, и от того, что теперь этого не происходило, сердце будто покрывалось трещинами.
Все, что я когда-то скрывала от него, — это домашнюю жизнь. Ну и то, что я любила его каждой клеточкой души. Но с тех пор