Целью внешней политики Козимо было создание союза полулегитимных правителей, каждый из которых в отдельности мог опасаться соперников внутри своего города-государства. Члены союза должны были взять на себя обязательство не поддерживать оппозицию друг другу. Это создавало определенную стабильность в итальянской политике того времени. Медичи также способствовали по мере сил формированию системы равновесия между пятью главными апеннинскими государствами: Венецией, Миланом, Римом, Неаполем и Флоренцией. В осуществлении внешнеполитических планов Козимо мог опираться на финансовую мощь своего банка. Именно деньги, а не легитимная корона являлись основой могущества Медичи как внутри государства, так и за его пределами.
В конечном счете Козимо смог достаточно успешно осуществить оба своих плана. Однако на это потребовалось определенное время, в течение которого пришлось преодолеть серьезные препятствия. Так, в 1440 году Козимо не смог предотвратить того, что Флоренция из-за интриг изгнанной партии оказалась втянута в распрю между папой Евгением IV и Миланом. В начавшейся войне против последнего выступили папа, Флоренция и Венеция. В 1447 году династия Висконти пресеклась, в Милане была провозглашена республика, этому государству грозил распад. В критической ситуации бразды правления взял в свои руки зять последнего Висконти — Франческо Сфорца. Он был внуком крестьянина, кондотьером — предводителем отряда наемников. В свое время он успел повоевать на стороне флорентинцев и поэтому был знаком с Козимо. Чтобы сохранить баланс сил и не допустить усиления Венеции, Медичи поддержали Сфорца, и в 1450 году кондотьер смог провозгласить себя герцогом. В 1452 году Милан и Флоренция вместе воевали против Неаполя и Венеции. Этой борьбе, однако, положила в 1453 году конец новость о взятии янычарами Константинополя, потрясшая христианский мир.
По большому счету падение Византии не было неожиданным; оно стало последним актом долгой драмы. Тем не менее, сам факт взятия Константинополя произвел ошеломляющий эффект; казалось, вестник смерти постучался в ворота христианского Запада. Распри прекратились, европейские государства оказались перед лицом общего врага. Венеция, владевшая Корфу, Критом и Эвбеей, была наиболее уязвимой и предпочла быстро завершить войну. После этого в истории Флоренции начался длительный период мира.
Одновременно с этими кампаниями Козимо удавалось добиться регулярного продления изгнания для своих политических противников. Паллас Строцци так и не смог умереть в своем родном городе; его сын, отпрыск некогда самого богатого семейства Флоренции, вынужден был зарабатывать на жизнь частными уроками. Все противники Козимо были мертвы или изгнаны; те, кто раньше сохранял нейтралитет, предпочли встать на его сторону. Несмотря на то что Медичи никто не угрожал, Козимо продолжал действовать осторожно и формально не занимал никакой должности. Это не мешало ему быстро и эффективно реагировать на любую ситуацию и физически устранять потенциальных противников. Козимо не был сам по себе жестоким человеком, однако всегда исходил из политической целесообразности.
В зависимости от ситуации Медичи добивался того, что на очередных выборах побеждали либо его умеренные сторонники, либо «горячие головы». Последнее, в частности, произошло в 1458 году, когда в городе наметилось недовольство его режимом и даже его строительной деятельностью. Козимо сделал гонфалоньером Луку Питти, который не стеснялся в средствах и быстро добился того, что во Флоренции воцарилась мертвая тишина и никто не пытался возмущаться. Сам Медичи при этом старался держаться в тени, и это удавалось ему настолько хорошо, что даже Питти в какой-то момент уверовал в собственную самостоятельность — с фатальными для себя последствиями.
Сферой, которой Козимо занимался напрямую, была налоговая политика. Он держал в руках финансовые нити, увеличивая бремя для одних и позволяя другим уходить от уплаты налогов (однако тщательно сохраняя все компрометирующие доказательства). С помощью этого средства он мог быть уверен в лояльности своего окружения, и налоговую систему называли обнаженным кинжалом в руках Медичи.
Молодой читатель, наверное, не сможет удержаться от вопроса о том, хорошим или плохим человеком был Козимо. На него сложно ответить — наряду с холодной беспощадностью в характере этого человека были черты, вызывающие симпатию. А ситуация в его семье и вовсе достойна сострадания. Своего любимого и верного брата Лоренцо он потерял еще в 1440 году, его старший сын Пьеро был болезненным, а второй, Джованни, скончался совсем молодым в 1463 году. В старости Козимо непрерывно жаловался на унылую пустоту своего дворца.
Помимо Пьеро, у Козимо оставался еще один сын — Карло. Его матерью была черкесская рабыня, купленная в 1427 году в Венеции за 60 дукатов. Читатель наверняка уже понял, что внебрачные дети в те времена не являлись чем-то необычайным, ведь даже у римских пап имелось множество сыновей, спокойно занимавших как духовные, так и светские должности. В те времена верность требовалась только от женщины, а многие бастарды с гордостью рассказывали о своем происхождении. В эпоху Ренессанса узы брака стали восприниматься с еще меньшей серьезностью, а женщины начали борьбу за равные права в сфере супружеской (не)верности. Только в XVI веке постепенно укрепилось новое представление о семейных узах, в рамках которого верность требовалась от обеих сторон.
Одной из привлекательных сторон характера Козимо была его простота в быту, отвращение ко всякому внешнему блеску. Он любил сам подстригать деревья в своем саду, избегал азартных игр и шумных развлечений. Козимо умел ценить время и тяжело переносил бесцельную потерю даже нескольких минут. Обычно он был серьезен и молчалив, однако окружающие опасались его меткой иронии. При этом он никогда не говорил плохо о людях за их спиной и не позволял это делать другим. На него можно было положиться, как и на его фирму; другие банковские дома видели в Медичи не конкурентов, а желанных партнеров.
Одной из самых ценных вещей, созданных Козимо, была Платоновская академия. Она появилась во многом как следствие Флорентинского собора и отражала интерес эпохи Ренессанса к древнегреческому наследию. На вилле, принадлежавшей Медичи, собирались лучшие умы того времени и вели непринужденную беседу. Руководил этими собраниями Марсилио Фичино (1433–1499), который был