Внезапно Лукас, весь в слезах, появился на ступенях лестницы. Он все-таки вырвался от Эрика и подбежал к отцу. Дернул за плащ – единственный, кому это сходило с рук.
– Пап?
Лангобар обернулся.
– Ну чего тебе, Лука?
– Дракон и правда был огромный. Как в маминых снах. Она видела, как летающий монстр падает в реку. Это про тебя и Стиппера?
Лангобар, хрустнув коленом, присел на корточки перед сыном. Погладил его по голове огромной ладонью.
– Запомни, мамины сны – это просто сны. Сны – и ничего более. Сумрак лезет ей в голову, показывает всякое дерьмо.
– Но дракон был настоящий!
– Был. И сдох. Как все мы когда-нибудь. – Он опять потрепал сына по голове. – Но не сегодня. Сегодня будем жрать как короли. Даже если завтра нас сожрут моготы. Ты видел, как жрут короли, Лука?
Но Лукас его не слушал, он вывернулся из-под ладони и с распахнутыми глазами принялся тараторить:
– А потом! Потом квадры нас подкараулили! Я упал с лошади в канаву! И потерялся, но они меня нашли! Томас и Эрик! А Эрик одного квадра зарезал, так Томас сказал…
– Ну, ничего, Лука. Это все уже позади. Ты же нашелся, так? А Эрик молодец, проучил тварей, теперь долго не вылезут.
– Пап, но ты же оставишь нам охрану? Когда уедешь на войну?
– Оставлю. Четырех лучших воинов с кайлашами. Они любого порвут и вас защитят.
– А если не смогут?
Лангобар тяжело поднялся.
– Тогда беги в подземелье и запирайся. Там стены толстые.
– А ты?
– А я буду в Андергейте – собирать войска и торговаться с теми, кто нас в эту дыру загнал. – Голос лорда стал жестче. – Иди, Лука, готовься встречать гостя. И умойся, от тебя несет как от млока. Лицо хоть вымой! А братьям скажи, чтобы сразу же шли сюда ко мне.
Лукас нехотя направился к башне, но тут же обернулся:
– Пап, а почему мы в опале?
Лангобар замер. Потом коротко и зло рассмеялся:
– Потому что твой отец – упрямый ублюдок, который не может вовремя остановиться. А Орден не любит, когда их магистру не лижут зад. Все, Лука, иди уже! А то по заднице за эти свои вопросы получишь!
Грим хмыкнул, когда мальчишка убежал.
– Растет парень. Уже взрослые вопросы задает.
– Вопросы-то все задают, – Лангобар потер лицо, – пока не получат по морде. Тогда учатся молчать.
– Ну, или дохнут.
– Да, или дохнут, – согласился лорд. – Ладно. Кого оставишь?
– Рваного, Костолома, Сопляка и Беззубого.
– Беззубый? Ты серьезно?
– Лучший арбалетчик. Зубов нет, зато глаз – как у коршуна. Сокровище, а не глаз.
– Хорошо, пусть следит. Особенно за дорогой с юга. Если кто-то от Стиппера решит нанести нам визит по дружбе… Не верю я в этот его поход к побережью. На западню для меня это все похоже.
– Понял. А майорат где будет?
– В Андергейт повезу. Все, что есть. Там с войском сохраннее. Здесь оставлю медяки для слуг и торгашей.
– Рискуете, хозяин.
– Вся жизнь – риск, Грим. Родился – уже проиграл. Дальше только оттягиваешь конец.
Во дворе слуги-млоки таскали тюки и катали бочки, готовясь к пиру. Их вытянутые, как у выдр, морды блестели, то ли от пота, то ли от воды. Один неуклюже споткнулся, запутавшись в своем хвосте, бочка упала и покатилась. Лангобар проследил взглядом, как она врезалась в стену. Не разбилась. Млок стоял, покачиваясь, и тупо смотрел мимо бочки. Кажется, он опять погрузился в их дневную дрему.
– Вот так и мы, – пробормотал лорд Бриан. – Катимся, пока не стукнемся во что-нибудь твердое.
Грим ничего не ответил, а только отвернулся и шумно прочистил нос на землю, а потом растер сапогом.
– Что слышно про дела в Ордене? Говорят, старик Боло совсем… – начал Грим.
– Плох, – продолжил за него Лангобар. – Да, Одрик считает, что счет пошел на недели, может, на дни. Скоро у Нового Ордена будет свежий великий магистр.
– А что дальше?
– Кто знает… Но нам с Одриком в этот момент надо быть поближе к его войскам в Андергейте.
Шамаш висел над ними, красный и раздутый. Он не двигался, хотя какое-то скрытое движение на его бельме все время происходило. Туман вроде бы опять сгущался. Где-то вдали раздался тоскливый звук – может, завыл волк, а может, и могот, хотя, скорее, просто ветер в старых развалинах.
– Хозяин, вы про охоту уверены? Дело хлопотное, опасное…
– Уверен, без этого никак, – мрачно произнес Лангобар, глядя прямо на Грима.
– Проверить гостя хотите?
– Вот! За это я тебя и ценю – все на лету ловишь, – ухмыльнулся лорд. – Эту орденскую крысу можно на место поставить, только подставив его зад под клыки зверя. Чтобы он тут у нас не чувствовал себя хозяином. И это старая добрая традиция, еще со времен моего деда. А традиции надо чтить. Зверя добудем, пир закатим, вино рекой будет литься…
Лангобар повернулся и пошел к башне, бросив через плечо:
– И своим головорезам тоже вина выдай. – На полпути остановился. – Эй, Грим!
– Да, хозяин?
– Устрой так, чтобы любая местная тварь, даже квадры на Гнилой Ферме, узнала, что лорд Лангобар увез все золото из Жуса в Андергейт.
– Сделаю.
– И еще. Если что-то пойдет не так, пока нас тут не будет… – Лангобар помолчал. – Спасать надо младшего и девочек.
– А старшие?
– Старшие уже почти мужики. Пусть учатся дохнуть красиво.
* * *
Томас застыл в дверях главного зала, не решаясь войти.
Отец спал в кресле у стены – скрюченный, с головой, запрокинутой на спинку. Рот был приоткрыт, рука на подлокотнике дергалась, веки подрагивали. Он что-то бормотал сквозь сон: обрывки слов, проклятия, имена мертвецов. Томас знал про эти сны. Отец видел их почти каждый раз, когда засыпал: сражения, которые были десять, двадцать, тридцать лет назад, но так и не отпустили его. Он словно остался там навсегда. Пустоши. Юг. Кровь. Слава, которую потом у него украли.
А рядом с его креслом сидела мать Томаса. Леди Сайна, вторая жена лорда Лангобара, застыла неподвижно, как статуя, склонившись над спящим мужем. Ее бледное лицо было в нескольких дюймах от его лица, огромные глаза не мигали, изучая каждую морщину, каждое подрагивание губ. Словно она пыталась заглянуть внутрь его снов. Или проверяла, дышит ли он.
Томас поежился. Это было… неправильно. Что-то в ее неподвижности, в этом немигающем взгляде вызывало безотчетный страх. Сайна медленно повернула голову. Посмотрела прямо на Томаса. Не вздрогнула, не изменила позы – просто посмотрела, словно знала все это время, что он там стоит.
– Томас, – произнесла она тихо, но голос разнесся по залу с неестественной отчетливостью. – Входи. Не бойся.
– Я не боюсь. Просто…
Он шагнул внутрь. Слуги-млоки сновали между столами, расставляя скамьи, таская сложенные покрывала и скатерти. Они двигались заторможенно, сонно – как всегда днем, когда их тянуло в дрему. Один споткнулся, чуть не уронив поднос с кубками. Кубок, звякнув об пол, покатился в угол.
Отец вздрогнул от шума и открыл глаза. Судорожно, как утопающий, втянул воздух. Рука метнулась к поясу, где обычно висел меч, но нащупала только ткань куртки.
– Где… – Он огляделся, явно не узнавая никого. – Что…
– Ты задремал, мой лорд, – ровно сказала Сайна, поднимаясь. – Всего на несколько минут.
Бриан потер лицо ладонями. Его пальцы мелко дрожали. Томас тут же отвел взгляд, стыдясь за отца. Раньше лорд Лангобар не дремал посреди дня. Раньше он не забывал, где находится. Раньше его руки не дрожали.
– Где мальчики? – хрипло спросил отец, поднимаясь. Кресло заскрипело. – Эрик и Томас должны быть здесь.
– Том здесь, – Сайна указала на Томаса легким движением руки, – а Эрик пошел на конюшню за лошадьми. Они скоро выезжают.
Бриан наконец заметил среднего сына.