— Раздор случился серьёзный, — рассказала Смертельный Туман. Как воин отряда славного отпрыска, она знала больше простолюдинов-ремесленников, обитавших в своих заваленных стружками подвалах. — Старший Наби призвал обидчиков и их родителей в Прямой Путь, обвинив в оскорблении личности через засвет.
— Разве такой закон есть?
— Представь — есть. Запрещено создавать «Игры Света» с образами, повторяющими черты лица, голос и поведение живущих или ранее живших прирождённых жителей. Мне так законники сказали. Да и в скрижалях прочитать можно про незаконность засвета.
— Подожди, но я сам видел «Игры Света», в которых небесные воины из славных родов совершают всякие подвиги во славу Дивии. Это разве не засвет?
— Они дали разрешение засветить себя. С разрешения — можно. Кроме того, сам сказал, они совершали подвиги, а не трясли сиськами перед лицом Правителя.
— Ну, не знаю, — хмыкнул Теневой Ветер. — Воинские смотры именно так и выглядят.
Смертельный Туман пообещала рассказать, чем закончится Обвинение и Правда, но Теневому Ветру было не до этого. Ему хотелось увидеть Арайю. Одновременно старался не вспоминать лишний раз слова Смотрителя Гнездовья, но Внутренний Голос услужливо напомнил:
— Любовь, птенчики мои, свойство простака. Вольнорожденный не может иметь таких свойств, иначе он уже не вольнорожденный. Но зов плоти трудно одолеть, особенно молодым мужчинам. Вот почему устойчивость к любви нужно воспитывать, как терпение к боли или умение удушать жертву шнурком от его же сандалий. Только удушать, птенчики, необходимо своего змея между ног.
Теневой Ветер не имел трудностей с удушением своего змея — с ним превосходно справлялись продажные женщины, обитавшие в едальне Седьмого Кольца. Они были не очень молоды и почти все грязерожденные, но стоили дешевле развратных красавиц из «Игр Света». Хотя и их он однажды использовал. Потратил на кристалл с образами «голых молодух» всё заработное от продажи кувшинов, резьбу на которых он делал не один десяток ночей.
Он хотел от Арайи не плотских утех. Ну, не только их.
Теневой Ветер влюбился, но боялся признаться в этом. Ведь какой он после этого вольнорожденный? Молчи, Голос, больше не напоминай — какой!
СПУСТЯ СКОЛЬКО-ТО ДНЕЙ, ТЕНЕВОЙ Ветер, наконец, повстречал Арайю у входа в зал, где начинался урок Гуро Каалмана. Соблюдая все приличия и кланяясь, он приблизился к ней, вежливо осведомляясь о толковании «Пророческого Сна», но Арайя брезгливо поморщилась и отвернулась от простолюдина.
Решив, что после неприятностей со срамной «Игрой Света», она не хотела общаться с ним на глазах других знатных учеников, Теневой Ветер подстерёг её у входа на балкон. Он уже тогда осознал, что совершил ошибку, но его так влекло к этой девушке, что он не стал прислушиваться к собственным предостережениям. Его уже не волновало толкование какого-то там «Пророческого Сна». Его волновало только одно — услышать хотя бы слово из её уст.
Поэтому вовсе не змей между ног заставил его податься навстречу Арайе и спросить заикаясь:
— Ты это… почему? Я хотел увидеть тебя.
Арайя гордо подняла голову и сжала пальцы в кулачки:
— А ну не приближайся ко мне, грязеед!
Это было слишком грубо даже в отношениях между славными и бесславными жителями.
— Позволь, уважаемая, — не менее гордо ответил Теневой Ветер. — Все прирождённые жители равны! Все мы под одним Небом ходим и носим одинаковые Голос и Взор. Твои оскорбления недостойны имени славного рода…
— Ах, грязеед, ты ещё и мой род осквернил?
Теневой Ветер не понял, почему Арайя так ответила? Он не сказал ничего такого, из-за чего стоило ругаться и оскорблять. Но через мгновение всё понял.
— Простите, светлая госпожа, — спросил Рено Кохуру, залихватски подскочив к Арайе. — Я услышал, этот грязеед оскорбил твой славный род?
Скорость его появления не оставляла сомнений: он подстерегал.
— Да, уважаемый, славный господин, он весь день меня преследует.
Арайя говорила так, будто не знала Рено Кохуру, будто сей благородный отпрыск славного рода пришёл ей на помощь.
Рено Кохуру расправил широкие плечи и хрустнул пальцами кулаков:
— Так, так.
— Признаюсь, я сама совершила ошибку, одарив тупого простолюдина своим «Пророческим Сном». Я всего лишь выполняла задание учителя. Но я не виновата, что ни один из отблесков его будущего не был уловлен «Пророческим Сном». Это будет мне уроком: жизнь бесславных не имеет значения на Всеобщем Пути.
Рено Кохуру склонил свою бычью шею в коротком поклоне:
— Мне всё понятно, светлая госпожа — сей ничтожный человек оскорбил тебя. Позволь наказать его.
Арайя скромно опустила взор и прошептала:
— Кто же ещё защитит нас от притязаний бесславных, как не те, чьё предназначение — защищать Путь?
— Кто? — не понял Рено Кохуру. — Вообще-то я небесный воин, это моё предназначение.
— Вот я и говорю…
— А! Точно. — Рено Кохуру повернулся к Теневому Ветру и поманил пальцем: — Иди сюда, ты, грязь с ветроломов.
Теневой Ветер с изумлением наблюдал, как слажено действовали славные ублюдки. Всего пара фраз, а он уже виноват. Вот что значит — воспитание!
Приказ подойти — это пробный удар. Выполнил, значит, признал чужую власть над тобой.
— Мне и тут хорошо, — ответил Теневой Ветер.
Он усиленно думал, как выпутаться из этой странной ловушки. Снова накатило забытое ощущение из того времени, когда Косматик и его дружки придирались к каждой мелочи, лишь бы унизить. И немного не верилось, что отпрыски славных родов оказались такой же ватагой негодяев.
Рено Кохуру заявил:
— Теперь и мне совершенно очевидно, что этот грязеед оскорбил не только тебя, светлая госпожа, но и меня.
— О да, — закивала Арайя. — Всё именно так. Отвратительные оскорбления.
— Всё, грязеед, такое можно рассудить только поединком.
Подлецы разыгрывали это представление и проговаривали свои намерения для того, чтобы в случае чего их Внутренние Голоса повторили это на суде, создав видимость правды.
Теневой Ветер знал, как выпутаться из этого: нужно склониться до колен, принести глубочайшие извинения, признать себя грязеедом, который оскорбил славных людей не из злого умысла, а по глупости и невоспитанности. Именно такими словами ученики ремесленного сословия избегали побоев от небесных воинов.
И будь Теневой Ветер обычным резчиком по дереву, он бы поклонился и произнёс весь необходимый набор унизительных признаний. Но он же — вольнорожденный! Вожаки постоянно твердили, что вольнорожденные выше самых славных отпрысков всех родов и сословий. Этот Рено Кохуру не догадывался, что вольнорожденный из «Властелинов Страха» способен придушить его шнурком от сандалий. Впрочем, нет. Такую мощную шею, конечно, не продавить каким-то шнурком. И вообще, Рено Кохуру