— С того, что я ему сказал — тебя из полиции даже огненным залпом не изгнать. И еще… У меня долг жизни перед тобой, за себя и Аликс, так что не надо закатывать глаза — я отпишу тебе часть своих земель. В качестве оплаты жизни — не смотри на меня так, меня твоя речь про твой образ жизни впечатлила до невозможности. И прежде, чем начнешь орать и возмущаться — можешь подняться в комнату к Марку, я ему тоже отпишу земли — будете на пару меня ругать и возмущаться.
— Это… Не так-то легко сделать — все твои земли майоратные.
— О, легко. Все знают — я из-за истории с Безумцем в диких долгах перед Верном, так что продам земли надежному человеку, тому же Маккею, он дарит их вам. Титул, конечно, теряется, но главное же не титул, а главное, что я не буду волноваться за вас с Марком и гадать — а есть ли у вас деньги?
Йен был вынужден признать:
— Твоя благодарность — страшная штука.
— Думаешь, мне было легче, когда я остался перед человейником с плачущей Аликс на руках, понимая, что должен тебе две жизни? И что вернуть их я не могу. Я-то надеялся, что твою магию я могу списать на свою, я же не знал, что за тобой ходят по пятам маги из Тайного Совета. Мог бы и предупредить, что рискуешь головой!
— Я сам не знал, — пожал плечами Йен.
— Но все равно бы рискнул, ведь так?
— Конечно.
— Вот потому я и хочу, чтобы ты с Аликс был счастлив.
Йен поправил его:
— Я пошел на это, потому что это был мой долг — я же констебль.
— Идиот ты влюбленный, вот ты кто. И не надо в ответ мне говорить тоже самое — сам знаю свои недостатки.
Они тихо вдвоем рассмеялись. Йен понял, что все же между ними возможна дружба. Только немного дикая, когда от благодетельств Вэла придется отбиваться с закономерной постоянностью. Земли. Земли Шейлов. Ему вот только такой радости не хватало. К землям прилагаются заботы, арендаторы, требующие внимания, управляющие, денежные вложения, те же налоги — он же не освобожденный от налогов лар. Иногда Вэл своими щедрыми дарами убивал, ничего не зная о настоящей жизни.
Вэл подумал и еле слышно добавил:
— На твоем месте, я бы уже боялся меня — я же мастер уводить замужних лар.
— Тебе не дадут разрешения на развод, Вэл. Нет ни единой причины для развода.
— О, это ты ошибаешься. Это ты сильно ошибаешься. — Вэл подумал и все же достал из кармана документы. — Надеюсь, ты язык юриспруденции знаешь… И ни слова — вызову на дуэль, если сейчас что-то скажешь… И если обидишь Аликс тоже.
Йен быстро пробежался глазами по строчкам и присвистнул — это ему Вэл не запрещал.
— Ты…
— Это считать за слово, Йен? И я не мог… Это чуть позднее она стала той, без которой кошмары находят ко мне дорогу. — Он взлохматил рукой волосы, — я теперь боюсь засыпать — по ночам снова и снова «Веревка» снится. И еще, я предупредил Верна, что ужин теперь в шесть. Хорошей прогулки — у тебя тут сопровождающих, — он дернул головой в небеса, — больше, чем нужно.
Йен тоже посмотрел в небеса, ища успокоение.
— Мне нужно полчаса на дорогу до дома Гровекса.
Вэл оглянулся и криво улыбнулся:
— Любишь ты оставлять за собой последнее слово!
Глава 6 Шляпки без полей
Аликс сидела в пустой кровати — Вэл опять предпочел лечь спать в гардеробной.
За окном летел мелкий снег, обещая скорые праздники, а на душе Аликс было стыло и пусто. Камешек в груди как застыл, так и не собирался согреваться или исчезать.
Она не понимала саму себя.
Лэсы так себя не ведут. Точнее, она вспомнила кукольную лару Вэла, ведут, но это неправильные лары — общество таких осуждает. Так просто нельзя!
Ей нравился Вэл. Ей очень нравился Вэл — в его объятьях она расцветала, сердце начинало биться сильнее в ожидании чего-то, превращаясь в яркое солнышко, готовое вырваться из груди. Ей нравились его поцелуи — пусть так грешно думать, но нравились. Нравились его руки, его объятья. Трое богов порицали излишнюю тягу к наслаждениям, но Аликс ничего не могла с собой поделать. Ей было хорошо с Вэлом.
Но… Ей нравился и Йен. Нравился своей надежностью, готовностью прийти на помощь, своим всепрощением, пониманием, способностью признавать свои ошибки — Вэл тоже умел признавать их, но на него сперва надо было наругаться или повысить голос. Йен… За все это время он всего дважды прикасался к ней — тогда под дождем, когда помог удержать зонтик и сегодня вечером. Остальное время она сама искала его прикосновений — они были как навязчивая идея, как запретное желание — прикоснуться, потому что тогда… Нет, не солнышко просыпалось в груди. Тогда словно молния поражала её, словно вспышка — она хотела быть его, она хотела быть с ним. И сейчас все было возможно. Она могла выбрать его — после развода с Вэлом. Только… Страх никуда не денешь — страх будущего, когда нужно будет считать каждый репс. Лэсы никогда себе такого не позволяют — они не позволяют себе идти на поводу у своей любви. Они всегда в браке выбирают стабильность, потому что любовь — не самая надёжная опора для брака. Точнее — совсем ненадежная. Никто никогда не идет на поводу любви — так нельзя.
Из гардеробной донесся еле слышный стон, и Аликс тут же вскочила — Вэлу снова снился кошмар. Она тихо на цыпочках зашла в полутьму гардеробной — окна не были зашторены и через них пробивался оранжевый свет уличных фонарей. Вэл лежал на слишком коротком для него диване, подогнув ноги в коленях. В уголках глаз скопились слезы — ему снова снилось что-то плохое. Волосы слиплись сосульками, а ночная рубашка была мокрой от пота. Аликс осторожно присела на самый край дивана, прикасаясь к его волосам, и робко погладила его по голове. Он тут же вскинулся, выставляя вперед руку в защитном жесте. Аликс благоразумно отпрянула в сторону.
— Вэл, это я…
— Прости, малыш… — прохрипел он, открывая глаза. — Не хотел тебя пугать.