Вместе с отцом Фроуд направился в раскинувшийся за высокой крепостной стеной город, где их уже поджидал местный конунг Регнер.
Встретившиеся родичи за чашей вина долго обсуждали войну между Хориком и Харальдом, вспоминали близких людей, общих знакомых и павших в сражениях друзей.
От этой утомительной беседы молодой человек стал уже уставать, когда услыхал то, ради чего пришёл в дом правителя острова.
Оказывается, купцы с острова Готланд, что находится посерёдке Варяжского моря и мимо которого будут проплывать переселенцы, давно освоили разные пути в Новогород — главный город Биармии. Они даже построили там свой торговый посёлок и дали ему название Гутагард. По мнению Регнера, ярлу Торстену нужно остановиться в одной из гаваней Готланда и договориться с купцами, чтобы те провели его корабли на окраину Биармии. Туда, где много рек и озёр.
Фроуд не удержался и спросил конунга:
— Но ведь Готланд принадлежит свеям. Как же мы туда поплывём?
— Ты ошибаешься, мальчик, — улыбнулся правитель. — Всем правят деньги! И люди, которые ими обладают! А на острове живут купцы. Их деньги и товары охраняют отряды наёмных воинов. Поэтому если у тебя есть золото или серебро, то никого не интересует, кто ты!
Конунг провёл ладонью по глазам, словно вытирая выступившие на ресницах от смеха слёзы.
— Деньги у твоего отца имеются! Плывите на Готланд без страха!
Эти слова решили дальнейшую судьбу беглецов.
Глава 60
Им тяжело было привыкнуть к тому, что летние ночи, в отличие от Новогорода, здесь оказались такими же светлыми, как день. А началось это с Вины, по которой ещё совсем недавно плыли их лодьи. Почему свет и мрак так перемешались, они не могли узнать ни у кого.
Стараясь не шевелиться, юноша лежал в кустах в сотне саженей от возвышающихся стен крепости и неотрывно наблюдал за парочкой, что миловалась неподалёку в густой траве. А виделось ему всё как на ладони, даже несмотря на позднюю ночь. Изредка до него доносились голоса молодых людей, но слов разобрать он не мог. И опять в который раз появилось ощущение, что кто-то исподтишка наблюдает за ним. Но сколько Зоремир ни крутил головой в разные стороны, ничего подозрительного не заметил.
Мышцы шеи затекли, и юноша медленно и осторожно перевернулся на спину, отложив в сторону боевой топор на длинной рукояти, окованной металлом. Именно это оружие он прихватил из лагеря, чтобы отомстить своему давнему и ненавистному врагу Рославу, который неожиданно для всех превратился в княжича.
Зоремир решил выждать, когда прекратится всякое движение со стороны молодых людей, они окончательно расслабятся и потеряют бдительность. Юноша не хотел рисковать. Месть должна была свершиться этой ночью. Улыбка появилась на его губах при мысли о том, какое выражение лица будет у племенного вождя Родогора, когда тот узнает о смерти своего любимого племянника.
На память юноше пришёл последний разговор с племенным вождём на первой же стоянке в походе. Лодьи тогда пристали к берегу и начали выгрузку оружия и припасов. Идущий по трапу Родогор одними глазами показал ему на молодого воина огромного роста и мощного телосложения, стоящего в окружении начальственных людей и встречающего входящие в песчаную бухту лодьи.
— Этот? — шёпотом спросил Зоремир.
— Да, это княжич Антон! О нём я тебе и говорил прошлой осенью, — Родогор сощурился. — Ежели ты сделаешь то, о чём мы договорились, я тоже выполню все свои обещания.
— А коли не смогу?
— Сдам тебя, аки убийцу мирных жителей, разбойника, которого ищут люди княжича Вадима и князя Гостомысла. Ты ж не ратник и не воин, а потому заслуживаешь виселицы!
— Мы друг друга поняли! — юноша усмехнулся. — Вот только уцелею ли я после выполнения своей части дела?
— Всё от тебя зависит. Сделаешь тихо и незаметно — никто ничего и не заподозрит! Народу тут нынче собралось — не перечесть, как средь такой толпы убийцу сыскать? А стычек и сражений нас ждёт впереди столь много, что в них любого человека могут зарезать. И часто со спины.
— Согласен с тобой, я тоже буду ждать удобного случая!
Так он ответил в тот раз, хотя и не сомневался, что его тоже убьют, а потому посчитал ненужным наблюдать за княжичем Антоном. Все мысли парня были заняты Рославом.
…Зоремир повернулся на бок, прислушиваясь, не успокоились ли лежащие поодаль в траве парень с девкой, но оттуда по-прежнему доносились шёпот и хихиканье.
В охотничьей ватаге юноша научился терпеливо ждать нужного момента, чтобы нанести смертельный удар зверю. Точно так же он поступал теперь и здесь.
Мысли его снова унеслись на несколько дней назад, когда княжьи лазутчики обнаружили в излучине двух рек мощную деревянную крепость, внутри которой засели даны.
Крепость имела треугольную форму, и штурмовать её можно было только с одной стороны. Той, что в виде мощного частокола и глубокого рва проходила по суше. Две другие стены стояли по краям берегов. Княжич Антон поставил свои лодьи на якорь под стенами крепости в обеих реках и приказал лучникам забрасывать стрелами внутренний город, держа в постоянном страхе смерти жителей. Ратники заранее высадились на берег, захватили мосты, переброшенные через ров, заполненный водой, и предприняли две попытки штурма ворот. Разбить их они не сумели и вынужденно отошли от стен на расстояние полёта стрелы.
Начавшаяся осада крепости ввергла воинов в безделье. Люди поняли, что данов внутри не так уж много. На вылазку за высокие стены они не решатся, но отбивать атаки новогородцев сумеют.
Княжич Антон решил взять крепость измором.
Всё замерло.
Новогородцы охотились в соседнем лесу, рыбачили, готовили пищу на кострах, изредка посматривая на стены, с которых за ними наблюдали уже начинающие голодать люди. Прибытие дружины княжича Антона стало для них столь неожиданным, что город не успел подготовиться к длительной осаде. Если вырытые внутри крепости колодцы позволяли жителям не умереть от жажды, то запасы пищи оказались сосредоточены в многочисленных посёлках по берегам рек, и они сразу же попали в руки врага. А имеющаяся у горожан еда иссякла очень быстро.
Обе противоборствующие стороны понимали, что со дня на день в городе начнётся голод и тогда жители могут сами открыть ворота.
Но Зоремира всё это мало интересовало. Думы молодого человека были заняты только своим заклятым врагом.
От его пристального внимания не укрылось, что перед заходом солнца Рослав тщательно моется в реке, старательно чистит свою одежду и куда-то